— Врёшь.
— Не вру.
Она отложила конспект.
— Демид, ты какой-то странный последние дни. То молчишь, то смотришь в одну точку. А эта Лиля… Она к тебе подходит, касается, а ты не отодвигаешься.
— Я сказал ей, чтобы не подходила.
— Сказал, а она всё равно лезет. Потому что ты не отталкиваешь.
— Ари…
— Что — Ари? — она встала. — Ты меня не слышишь. Или слышишь, но тебе всё равно.
Он встал тоже.
— Не всё равно.
— А что тогда?
— Я не знаю, что со мной.
— Тогда разберись.
— Я пытаюсь.
— Мало пытаться. Нужно делать.
Она отвернулась к окну. Демид подошёл, взял её за плечо.
— Ари…
— Не трогай.
— Посмотри на меня.
— Не хочу.
— Пожалуйста.
Она повернулась. В глазах — слёзы, но она не плакала.
— Я боюсь тебя потерять, — сказал он.
— Тогда веди себя так, будто боишься.
— А как?
— Не знаю. Но не так, как сейчас.
Она села на кровать. Он сел рядом.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Докажи.
— Как?
— Останься. Не уходи. Не смотри на неё.
— Не буду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она вздохнула.
--
Утром он проснулся с одной мыслью — нужно её увидеть.
Он не знал, что скажет. Не знал, как посмотрит в глаза. Но знал, что не может без неё. Даже после того, что сделал. Даже с этой тяжестью в груди.
Он пошёл к ней.
--
Ари сидела за столом, листала конспект, но не читала. Демид пришёл без стука.
— Ты чего? — спросила она холодно.
— Поговорить.
— О чём?
— О нас.
— А что с нами?
Он сел рядом.
— Ты злишься.
— Не злюсь.
— Врёшь.
— Не вру.
Она отложила конспект.
— Демид, ты какой-то странный последние дни. То молчишь, то смотришь в одну точку. А эта Лиля… Она к тебе подходит, касается, а ты не отодвигаешься.
— Я сказал ей, чтобы не подходила.
— Сказал, а она всё равно лезет. Потому что ты не отталкиваешь.
— Ари…
— Что — Ари? — она встала. — Ты меня не слышишь. Или слышишь, но тебе всё равно.
Он встал тоже.
— Не всё равно.
— А что тогда?
— Я не знаю, что со мной.
— Тогда разберись.
— Я пытаюсь.
— Мало пытаться. Нужно делать.
Она отвернулась к окну. Демид подошёл, взял её за плечо.
— Ари…
— Не трогай.
— Посмотри на меня.
— Не хочу.
— Пожалуйста.
Она повернулась. В глазах — слёзы, но она не плакала.
— Я боюсь тебя потерять, — сказал он.
— Тогда веди себя так, будто боишься.
— А как?
— Не знаю. Но не так, как сейчас.
Она села на кровать. Он сел рядом.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Докажи.
— Как?
— Останься. Не уходи. Не смотри на неё.
— Не буду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она вздохнула.
— Ладно.
--
Он поцеловал её. Жёстко. Без нежности. Ари опешила, но не оттолкнула.
— Демид…
— Молчи.
Он хотел забыть. Забыть Лилю. Забыть ту ночь. Забыть, как слаб. Он хотел утонуть в Ари, в её тепле, в её доверии. Чтобы боль ушла. Чтобы стыд смылся. Он трахал её, как будто мог вернуть время назад.
Он стал раздевать её — грубо, нетерпеливо. Пуговицы блузки разлетелись. Ари испугалась, но не сопротивлялась.
Демид подхватил её, посадил сверху. Держал за бёдра, направлял, задавал ритм — быстрый, жёсткий, почти злой. Ари не успевала дышать. Она сжимала его плечи, покусывала губу, чтобы не закричать.
— Демид…
— Не говори ничего.
Она кончила первой — с криком, содрогаясь, впиваясь ногтями в его кожу. Он не остановился, перевернул её на живот, вошёл сзади — сразу глубоко, сразу сильно. Ари вцепилась в подушку. Он трахал её грубо, ритмично, не сбавляя темпа. Каждый толчок отдавался в её теле, заставлял стонать громче.
— Ещё…
— Да.
В этот раз Ари кончила сильнее, острее, сжимаясь вокруг него. Он не остановился, не выходя из нее перевернул её на спину, закинул ноги себе на плечи, вошёл до предела. Ари выгнулась дугой.
— Что ты делаешь…
— Трахаю.
Он смотрел на неё сверху вниз — влажную, красную, с покусанными губами. Она кончила третий раз — без крика, без звука, только конвульсии и всхлипы.
Демиду было мало, он поставил её на четвереньки, вошёл снова — медленнее, но глубже. Почти нежно — на контрасте с предыдущей грубостью. Ари уткнулась лицом в подушку и тихо заплакала.
— Ари…
— Продолжай, — прошептала она. — Не останавливайся.
Он кончил последним — уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как она дрожит под ним.
Не помогло. Стыд никуда не делся. Он всё ещё помнил Лилю. Всё ещё ненавидел себя.