— Пусти.
— Не пущу.
— Демид…
— Я сказал — нет.
Она вырывалась, но он держал крепко.
— Ты меня слышишь? — крикнула она. — Я не хочу тебя видеть! Не хочу слышать! Не хочу чувствовать!
— А я хочу тебя чувствовать.
Он прижал её к дереву. Грубо. Собственнически. Наклонился к её губам.
— Не смей…
Он поцеловал. Жёстко, жадно, не спрашивая.
Ари замерла. Внутри всё кричало: «Оттолкни, ударь, уйди». Но руки не слушались. Она сжала кулаки, но не подняла их.
Он почувствовал это. Отстранился на секунду, посмотрел в глаза.
— Бей, — сказал он. — Если хочешь.
Она не ударила.
Он поцеловал снова — медленнее, но не нежнее. Она не ответила. Но и не оттолкнула.
— Что ты со мной делаешь? — прошептала она.
— Спасаюсь.
— Ты меня не спасаешь. Ты меня топишь.
— Тогда тонем вместе.
Она закрыла глаза.
— Отпусти.
— Нет.
— Пожалуйста.
— Нет.
Он убрал руки сам. Не потому, что она попросила — потому, что почувствовал, что она на грани. Отступил на шаг.
— Прости, — сказал он. — Не удержался.
— Врёшь, — ответила она, не открывая глаз. — Ты не жалеешь.
— Жалею, — он помолчал. — Но прощения не прошу. Не заслужил.
Она открыла глаза. Посмотрела на него.
— Ты мудак, Демид.
— Знаю.
— Иди к костру.
— А ты?
— Посижу здесь.
Она пошла к костру. Он остался у дерева.
— Придурок, — бросила она, не оборачиваясь.
— Знаю.
Глава 18. Возвращение в реальность
После той поездки за город они вернулись в академию поздно ночью. Ари зашла в комнату, уставшая, но сон не шёл. Рита сидела на кровати, листала телефон — тоже не могла уснуть после костра и долгой дороги. Юля ворочалась, натягивала одеяло до подбородка и смотрела в потолок.
— Ты чего не спишь? — спросила Рита, не отрываясь от экрана.
— А ты? — ответила Ари.
— Спросила первая.
— Думаю много.
— О нём?
— О нём. О себе. О том, что будет дальше.
— И что ты надумала? — Юля приподнялась на локте.
— Ничего. В том и проблема.
— Ты его любишь? — спросила Рита прямо, глядя на неё поверх телефона.
— Не знаю.
— Врёшь.
— Знаешь, Рит, мне надоело, что каждый разговор сводится к одному и тому же. Я люблю. Ненавижу. Хочу простить. Не могу. Всё по кругу.
— Потому что ты не выбираешь, — сказала Юля. — Ты застряла между «да» и «нет». А жизнь идёт.
— И что ты предлагаешь?
— Либо прощай, либо уходи. Но не мучай ни его, ни себя.
Ари закрыла глаза.
— Я не знаю, как простить.
— Тогда уходи.
— Не могу.
— Вот и мучайся дальше.
Тишина. Только дыхание и редкие звуки из коридора.
— Спасибо, поддержали, — буркнула Ари.
— Не за что, — ответили подруги хором.
— Давайте спать. Завтра экзамен, — сказала Юля и отвернулась к стене.
Ари выключила свет. Легла, уставилась в потолок. Мысли лезли, не давали уснуть.
--
Утром она встала раньше всех. Просто умылась, завязала волосы в высокий хвост. Никакой косметики.
Надела форму. Короткую плиссированную юбку, белую блузку, тёмно-синий жилет.
— Ты чего рано? — спросила Рита, открывая глаза.
— Не спится.
— Опять из-за него?
— Из-за себя.
Ари взяла сумку и вышла.
--
Демид ждал у входа в корпус. В чёрной толстовке, руки в карманах, волосы растрёпаны. Выглядел так, будто тоже не спал.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Ты сегодня без макияжа.
— А ты без мозгов, когда несёшь очевидное. Других тем нет?
— Есть. Но я боюсь их начинать.
— Чего боишься?
— Что ты уйдёшь.
— Я здесь.
— Физически — да. А морально ты уже собрала чемодан.
— Морально я собирала его сто раз. Но всё ещё здесь.
— Почему?
— Не знаю. Глупость, наверное.
— Или любовь.
— Не говори этого слова.
— Почему?
— Потому что оно ничего не значит, когда ты трахнул другую.
Он замолчал. Она пошла на лекцию. Он — рядом.
--
Лекция по истории искусств тянулась бесконечно. Профессор показывала слайды с картинами эпохи Ренессанса, рассказывала о Леонардо, о его стремлении к идеалу.
— Сегодня мы говорим о «Витрувианском человеке», — сказала профессор. — О попытке вписать человека в идеальные геометрические формы.
Ари слушала краем уха.
— Громова, — неожиданно позвала профессор. — Что вы думаете об этом рисунке? Только не повторяйте то, что уже говорили на прошлой лекции. Хочется услышать свежую мысль.