— Я подожду, — прошептал он. — Сколько надо. Я подожду.
Главм 19. Снег
Через три дня после разговора с юристом Демид получил первый документ — уведомление о начале процедуры отделения от отца. Он пришёл к Ари вечером, молча протянул бумагу.
— Что это? — спросила она.
— Первый шаг. Я теперь официально в процессе.
— Ты не шутил.
— Я никогда не шутил про нас.
Она пробежала глазами текст, ничего не понимая в юридических терминах. Потом отдала обратно.
— Ты должен быть счастлив. А выглядишь так, будто похороны планируешь.
— Это похороны. Моей прошлой жизни.
Она не ответила. Просто пошла в столовую — он за ней. Пили чай молча. Он смотрел в окно, она — на него. Никто не сказал ни слова.
--
Рита заметила, что они стали чаще молчать.
— Вы поссорились? — спросила она, когда Ари вернулась в комнату.
— Нет. Мы просто… существуем параллельно.
— Это хуже ссоры.
— Знаю.
Она легла на кровать, уставилась в потолок. Рита села рядом.
— Ты его до сих пор не простила.
— Не простила.
— А он при этом готов отказаться от наследства ради тебя.
— Я не просила.
— Ты не просила. Но он делает.
— И что мне делать? Сказать «спасибо, теперь я твоя навеки»? Он не купил меня. Ни деньгами, ни документами.
Рита пожала плечами.
— Я не знаю. Но хоть что-то сказать надо.
Ари не ответила.
--
Ксения не унималась. На этот раз она подстерегла Ари в туалете — одну, без Демида, без подруг.
— Громова, ты меня боишься?
— Нет.
— А зря. Я не простила тебе Ветрова.
— Это не мне решать.
— Ещё как тебе. Если бы ты ушла, он бы вернулся ко мне.
— Он тебя не любил.
— А тебя? Ты думаешь, любит? Он тебя трахнул, трахнул Лилю, теперь бегает за тобой, потому что ты — запретный плод. Пройдёт месяц, и он найдёт новую.
Ари посмотрела на неё.
— Ты закончила?
— Нет.
— А я закончила.
Ари вышла, не оглядываясь. Руки дрожали — не от страха, от злости.
--
Вечером она рассказала Демиду.
— Ксения опять лезет.
— Что сказала?
— Что я запретный плод. Что ты найдёшь новую через месяц.
— Она дура.
— А если не дура?
Он взял её за плечи, развернул к себе.
— Посмотри на меня.
Она подняла голову. Взгляд тяжёлый, усталый.
— Я не ищу новую. Я ищу тебя. Уже три месяца. И не перестану.
— А если я никогда не прощу?
— Тогда я буду искать вечность. Ты меня поняла?
Она покачала головой.
— Не поняла. И не хочу понимать. Я устала.
— Я знаю.
Она отвернулась. Он убрал руки.
— Приходи завтра. В кафе. Лёха с Артёмом затеяли вечеринку. У меня день рождения.
— Я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— И то, и другое.
Он не спорил. Вышел.
--
На следующий день Ари всё равно пришла. Позже всех. Демид сидел за столиком у окна, смотрел на торт с одной свечой. Рядом — куча народа, все смеются, пьют, поздравляют. На столе — бутылки с виски, вином, шампанским.
Ари села недалеко, у стены. На расстоянии.
— Ты пришла, — сказал он, заметив её.
— Пришла.
— Будешь пить?
— Не хочу.
— Зря.
Он протянул ей бокал с шампанским.
— Выпей. За компанию. Не за меня. За себя.
Она взяла. Сделала глоток. Потом ещё. Шампанское было сладким, почти приторным, но она пила, потому что хотела раствориться в этом вечере, забыть, зачем пришла, не думать.
— Ещё? — спросил он.
— Налей.
Он налил. Она выпила. Потом сама потянулась за бутылкой, налила себе виски — половину стакана, без сока, без льда.
— Осторожнее, — сказал Демид.
— Не учи.
Она выпила залпом. Горло обожгло, в глазах защипало, но стало легче. Или показалось.
— Ты чего такая? — спросил Лёха.
— Жить хочу.
— Пей тогда.
— Пью.
Она налила ещё. Демид не останавливал. Только смотрел.
--
Когда народ начал расходиться, Ари сидела на стуле, обхватив колени. Голова кружилась. Демид подошёл.
— Ты пьяна.
— Немного.
— Сильно.
— Не сильно. Просто перестала бояться.
— Чего?
— Всего.
Он опустился на корточки рядом.
— Останься.
— Нет.
— Почему?
— Потому что если я останусь, ты подумаешь, что я простила.
— Не подумаю.
— Подумаешь.
Он взял её за руку. Она не отдернула.
— А если я попрошу? Не как обычно. Как тогда, в Челябинске, когда я стоял на коленях на твоём ковре, а ты смотрела на меня сверху вниз и не верила.