Она сжала его пальцы.
— Этого достаточно. Пока.
--
На выходные Ари уехала в Челябинск. Одна. Без Демида.
Мать встретила её на пороге, обняла, молча. Не спрашивала, что случилось. Только поставила на стол борщ и сказала: «Ешь. Похудела».
Ари ела. Потом сидела на кухне, пила чай, смотрела на мать.
— Мам.
— Что?
— Ты бы простила?
Мать помолчала.
— Если бы любила — да. Если бы не любила — нет.
— А если бы он сделал больно?
— Если бы любила, простила бы. А если бы не любила — ушла бы и не вспоминала.
— Я не знаю, люблю или нет.
— Знаешь. Просто боишься себе признаться.
Ари не ответила.
--
В понедельник она вернулась в академию. Демид ждал у входа.
— Привет.
— Привет.
— Как мама?
— Нормально. Передавала привет.
— Ты ей обо мне рассказывала?
— Рассказывала.
— И что она сказала?
— Что ты дурак.
Он усмехнулся.
— Она права.
— Знаю.
— Я скучал.
— Я знаю.
— Ты? — спросил он.
Она посмотрела на него.
— Немного.
— Этого достаточно.
Она взяла его за руку. Пошла в сторону корпуса. Он — рядом.
--
В среду вечером Лиля написала Демиду. Ари увидела сообщение случайно — он открыл телефон при ней.
«Я скучаю. Давай встретимся? »
Демид посмотрел на экран, потом на Ари.
— Я не пойду.
— Я и не прошу.
— Я просто…
— Не надо объяснять.
Он удалил сообщение, заблокировал номер.
— Всё.
— Не надо было удалять.
— Почему?
— Чтобы я знала, что она пишет.
— А зачем тебе это знать?
— Чтобы не додумывать.
Он посмотрел на неё.
— Ты ревнуешь?
— Нет.
— Врёшь.
— Немного.
Он взял её за руку.
— Больше ничего не будет.
— Обещаешь?
— Обещаю.
--
Позже, когда они вышли из аудитории, Рита догнала Ари.
— Слушай, — начала она, осторожно подбирая слова, — я не лезу, но… ты сама-то понимаешь, что происходит? Вы вроде вместе, а вроде и нет. Он рядом, но ты на него смотришь так, будто он чужой. А он смотрит на тебя так, будто ты стена. Я просто… волнуюсь.
— Я знаю.
— Он тебя предал. Ты этого не забыла.
— Не забыла.
— И не простила.
— И не простила.
— И что дальше? Вы так и будете ходить друг за другом, как привязанные, и не разговаривать?
— Мы разговариваем.
— О чём? О погоде? О том, кто пойдёт за кофе?
Ари промолчала.
— Вот, — Рита вздохнула. — Я не говорю, что надо решать сейчас. Но нельзя же вечно существовать в этой пустоте. Ты устала — я вижу. Он устал — я тоже вижу. Вы оба устали. Только один из вас сделал больно, а второй — терпит.
— Ты хочешь, чтобы я дала ему второй шанс?
— Я хочу, чтобы ты перестала терзать себя. И его заодно. Прощение — это не про него. Это про тебя. Если ты не можешь простить — так и скажи. Если можешь — попробуй. Но не мучай никого молчанием.
Ари долго смотрела на неё.
— Когда ты стала такой мудрой?
— Когда увидела, что ты сама себя пожираешь изнутри.
— Спасибо.
— Не за что.
Рита обняла её и ушла.
--
На следующий день Ари заметила, что Демид выглядит иначе. Не то чтобы плохо — просто… беднее. Новых вещей не появлялось, кофе в кафе он покупал реже, а когда она предложила заплатить за него — не отказался.
— Демид.
— Что?
— Ты мне не договариваешь.
Он помолчал.
— Отец лишил меня доступа к счетам.
— Когда?
— После того видео. В тот же день.
— И ты молчал?
— Не хотел, чтобы ты знала.
— А надо было.
— Зачем?
— Чтобы я понимала, чем ты жертвуешь.
— Я не жертвую. Я выбираю.
Она смотрела на него.
— Ты невозможный.
— Знаю.
— Идём. Кофе за мой счёт.
— Я не…
— Не спорь. Я тебя угощаю.
Он улыбнулся.
--
В пятницу Ари вызвали к декану.
— Мисс Громова, — сказал он, не глядя на неё. — К нам поступил запрос из министерства о пересмотре вашего гранта. Оснований пока нет, но… бывают разные обстоятельства.
— Это из-за моего отчисления?
— Я ничего не говорю. Просто предупреждаю.
Ари сжала кулаки.
— Спасибо. Я поняла.
Она вышла. Демид ждал в коридоре.
— Что он сказал?
— Отец добрался до декана.
— Я разберусь.
— Не надо. Я сама.
— Ари…
— Я сказала — сама.
Она ушла.
Демид смотрел ей вслед, потом достал телефон и набрал отца.
— Сын, — голос Владислава был ледяным. — Ты передумал?