— И это галактика? — Васька шлепнул по земле.
— Ну да.
— И это, и это, и это? — тыкал он пальцем в различные предметы и, видя утвердительные кивки, одуревал.
Он закурил, жадно затянулся и с ужасом отстранился от сигареты.
— А в табаке?
— Хм, да в каждой табачинке миллион галактик.
Васька с трудом унял дрожь в пальцах, сжимавших окурок, и хрипло произнес?
— А когда я курю?
— Гибнут они все, — невозмутимо сказала она. — Да ты не расстраивайся, что же делать — так мир устроен, это неизбежно.
— Н-ну ты даешь! — протянул он и вдруг, озаренный смелой мыслью, сунул ей сигарету.
— Куришь?!
— Курить не курю, — она бросила взгляд на бутылку, — а вот рюмочку бы…
Она ловко подхватила бутылку и дважды основательно глотнула из горлышка.
Васька вскочил:
— Слушай, а в этом… — он ткнул пальцем в бутылку, — тоже ваши?
— Глупый, наши только в ухе твоем, а галактики вообще-то везде, конечно.
С такой теорией Василий знаком не был, однако он обладал сметливым умом и богатым воображением. И вздрогнул, почувствовав, как в его желудке заклубилось пол-литра галактик.
Пепельница между тем, приложившись к горлышку еще раз, чмокнула довольно, вытерла губы рукавом и произнесла:
— А ничего винчик…
Столь необычное поведение ночной гостьи прервало рассуждений Василия об оригинальности и сложности мироздания и направило его в другую сторону.
— Ф-фу! — изумленно выдохнул он. — А ты того… своя… — Тут он замешкался, но быстро нашелся: — Своя в доску.
— Ага, — она ловко щелкнула пальцами, — эмансипация полная. У нас все наоборот: бабы пьют, курят, «козла» забивают, преферанс, рыбалка, экспедиции вот — в другие миры…
— А мужики?
— Мужики? — пренебрежительно переспросила собеседница. — А что мужики?.. Варят, стирают, дома по хозяйству, детей нянчат…
— И детей нянчат?!. — поразился Василий. — Во даете!
— Я же говорю: все-все наоборот.
— А… — Василий даже замлел от поразившей его мысли, — а рожает-то кто?
— Пока мы, — огорченно вздохнула она.
— Пока?!
— Ну да, пока. Но скоро и с этим покончим.
Василий с ужасом попытался представить рожающих мужчин, потом встрепенулся и встревоженно, но осторожно поинтересовался:
— Ну а у нас-то чего делаете?
Как ни странно, Пепельница охотно и доступно стала объяснять, что из его уха выскочило уже несколько десятков экспедиций, но никто не вернулся. Теперь вот ее послали. И это — последняя попытка.
— А чего ж раньше я никого не видел и ничего не чувствовал? — недоверчиво спросил Василий.
— Крепко спал, наверно.
— А чего ж они не вернулись?
— Да к тебе в ухо попасть не смогли.
— Как это? — поразился Василий. — Попасть не смогли?
— А вот так, — ответила она. — Они разгоняются, целятся тебе в ухо, а попадают во что угодно. Один вот в шестерню попал на станке твоем. Помнишь — меняли? Другой в пуговицу твою угодил. — Она уважительно притронулась к пуговице на его куртке. — А третий, помнишь, в нос к твоему начальнику…
— Как же, как же, — лихорадочно припоминал Василий события последнего времени: и станок вдруг заклинило, и у начальника нос вдруг вспух, когда он с ним ругался. Василий хихикнул, оглянулся на «тарелку». «Еще бы, такой вот грохни в нос…»
— В общем-то, не такой, — сказала она. — Мы же, набирая скорость, уменьшаемся пропорционально «c».
Этого Васька не понял. Но выяснять не стал. Ему важней было другое. От какого-то пока еще не понятного чувства у него защемило под ложечкой, стало чего-то жаль, почему-то обидно, захотелось плакать.
— И погибли все… — жалостливо сказал он.
— Может, и не погибли — смотря в какую галактику врезались. Но для своих-то — определенно погибли. А экспедиций пятнадцать и рисковать с возвращением не стали — прижились тут у вас.
— Н-ну даете, — снова протянул Василий. И вдруг его осенило: — А ты-то откуда про все знаешь?
— Техника, — веско сказала она. — В шесть секунд все знаю. Техника. Раму-то твою — видал, как заделала?
— Точно. — Василий вспомнил чудеса с окном, принятые им было за похмельный бред. — Значит, ты все можешь? — с тайной надеждой спросил он.
— Все.
— Так может… Слушай. — Он озадаченно глянул на пустую бутылку и тут же заметил, как она, не трогаясь с места, начала наполняться.
— Вот это да! — завопил он с восторгом. — Слушай, оставайся со мной, а?! Я Ленку выгоню! Провалиться мне на этом самом месте — выгоню!