— Подойди, Малыш.
Робот как будто сгорбился, понуро подошел к хозяину.
— О чем ты беседовал сегодня с гостем, пока меня не было?
— О работе.
— Еще о чем?
— О вас, дорогой профессор.
Леба передернуло от такого обращения.
— Что вы говорили обо мне?
— Я отвечал на вопросы и говорил только хорошее.
— Продолжай, продолжай, Малыш.
— Вопросы касались Круза, вашей совместной работы. Но я говорил только хорошее.
— А ты мог сказать что-нибудь плохое?
— Нет. Но иногда Круз говорил мне, что вы хотите стать хозяином. Об этом я никому не должен говорить. Так сказал Круз…
Леб выдвинул из-под стола ящик, немного покопавшись, достал широкие блестящие кусачки. До его сознания доходили отдельные слова робота. Машинально он открыл дверцу на его груди, и оттуда, словно сотня глаз, глянули разноцветные огоньки. На какое-то мгновение Леб заколебался и прислушался.
«…и с того момента ваше желание исполнилось. Круза больше не было…» — говорил Малыш.
Слух вновь отключился. Леб просунул внутрь кусачки.
Кабель из тысячи тончайших проводов легко подался под блестящими лезвиями. Сразу же стало темно и совсем тихо.
Спустя полгода Леб невольно подслушал разговор двух молодых физиков:
— Совсем недавно он был фабрикой новых идей.
— Выдохся.
— Для него это сейчас уже не так важно,
Ночь в ином измерении
Единство жизни есть высшая цель, и любовь — высший разум!
…брось куплю и злато, ложь и нечестие, оживи мысли ума и чувства сердца, преклони колени не пред алтарями кумиров, но пред алтарем бескорыстной любви…
Сергей Кольцов
За Магнитной Стеной, или Сновидения Варежкина
Фантастическая повесть
Глава I
Четвертый день крупноблочный пятиэтажный дом, стоящий на краю города, а точнее — у черта на куличках, продувался насквозь морозным январским ветром, и не спасали обклеенные рамы и жидкого нагрева радиатор.
Карина Сухарева налила Гулене (так нарекли кошку, хотя и в мыслях она не держала собирать вокруг себя по весенним гулким ночам мордастых молодцов) в мисочку пастеризованного молока и принялась за немудреный ужин: поджарила несколько яиц, которые повезло схватить в примитивном магазинчике и доставить в целости и сохранности в битком набитом автобусе; сварила кофе — вот, пожалуй, и все, если не считать гренков с костромским сыром. Затем наскоро сполоснула посуду, включила чревовещатель, удобно устроилась на диване — и с головой ушла в шестую серию телефильма, о котором только и судачили на службе, в очередях и компактных семьях.
Действие картины происходило в обыкновенном, добропорядочном городе. Герои то и дело многозначительно молчали или ехали невесть куда, побочно развивалась любовная интрига — и все чего-то ждали…
Но все кончается. Дикторша объявила, что очередная серия послезавтра — вклинился хоккей.
Карина намечала заняться постирушкой и прочими мелочами, от которых нет спасу, ибо подобны они снежному кому и не располагают к умиротворению.
Итак, Сухарева направилась в ванную, но тут раздался торопливый звонок в дверь, и запыханная Любаша, что жила в соседнем доме и за короткое время успела полюбиться Карине своим легким и неугомонным нравом, впорхнула в прихожую.
— Страсть какой холодище! — Любаша, передернув плечами, плотнее укуталась в пуховый платок. — Вот черти полосатые, не могли по другой программе гонять эту дурацкую шайбу.