Я думала, что раз и навсегда разучилась чувствовать. Разучилась любить или желать мужчин. Однажды мое тело покрылось плотным слоем холода. Он окольцевал меня не только снаружи, но и вольготно устроился внутри. Наверное, именно так чувствуют себя женщины, не испытывающие никакого сексуального влечения к сильному полу. Так чувствовала себя я очень долгое время.
В моей жизни был лишь один мужчина, при виде которого сердце сходило с орбиты. А белье не могло остаться сухим. И вот он снова учит меня чувствовать. Купаться в эмоциях. Дрожать всем телом. Заставляет кровь полыхать.
Ради его прикосновений я готова отречься от моральных норм и правил. Меня не пугает признать себя грешницей.
Мысль, что я чужая жена и веду себя в высшей степени аморально вспыхивает и тут же гаснет. Наш с Левой брак – не более чем договор. Свод безжизненных правил. Попытка наказать себя.
Сейчас я не хочу ни о чем думать.
Ни о чем и ни о ком, кроме Андрея.
Его руки бесстыдно и жадно гладят мое тело. А я цепляюсь за его рубашку, за плечи, проникаю пальцами в волосы. Мне его мало. Катастрофически мало.
Я будто пребываю в лихорадке. И боюсь очнуться. Боюсь, что наваждение закончится, и он отпустит меня.
На подсознательном уровне понимаю, что нас могут увидеть. Запросто. И тогда я потоплю те остатки жалкой репутации, которые у меня каким-то чудом ещё остались на плаву.
Но, если честно – мне плевать.
Плевать на последствия.
Самое важное сейчас - он.
Зимний. Платиновый. Принц.
Тот, без кого мир, похож на золотую студеную клетку.
А его объятия – это спасение. В них я впервые за долгие годы чувствую себя живой. Чувствую, как мое сердце бьется. Живет. Летает от радости.
Это не тот лед, чьи иглы впиваются в меня, стоит на моем теле оказаться рукам Льва.
Это совершенно иное чувство. Завораживающее. По-настоящему драгоценное.
— я так скучала… – прерывисто дыша, повторяю я. — Андрей…скучала…
Горячие ладони ныряют под юбку и сжимают бёдра. Он прикусывает нежную кожу шеи, вызывая внутри меня бурю. Дрожь охватывает тело. Перехватываю инициативу. Сама набрасываюсь на него.
Прихватываю ртом его нижнюю губу, посасываю. Облизываю верхнюю. Зимний замирает. Позволяет мне взять воображаемое лидерство. А я наслаждаюсь, чувствуя, как вздрагивает его мощная фигура. Но следом он с шумом тянет носом воздух и резко вжимает меня в стену. Приподнимает за бедра, толкается и позволяет ощутить между ног его твердое желание.
Встречаемся глазами. Его темный и расфокусировании взгляд красноречивее любых слов. Я без труда считываю его порочные мысли и жар расплескивается внизу живота. Щеки трогает краска стыда.
Ругая себя за возникшее смущение, тянусь к его губам, прося о новом поцелуе, но Андрей, быстро чмокнув, глухо командует:
— Поехали.
Первая моя реакция: кивнуть. Улыбнуться. Снова кивнуть.
Я точно выгляжу сейчас, как самая счастливая на свете дурочка. Но разве это плохо? Разве плохо хотя бы чуть-чуть побыть счатливой?
Я - согласна. Согласна на все, что он предложит. Если даже он скажет, что нам сейчас надо прыгнуть за борт, я без промедления последую за ним.
Но только стоит нашим рукам сцепиться в замок, совсем, как много лет назад, и сделать шаг, как реальность резко наваливается на плечи.
Вспоминаю о договоренности. О пьяной Дарьянке. Как я ее брошу здесь одну? Это будет неправильно. Я так не могу. Друзья так не поступают.
— Ой, — говорю очень тихо, — За нами скоро должен заехать Илья. Я совсем забыла…
Мне не удается договорить. Чувствую, как рука Андрея напрягается, только не сразу осознаю причину. Я все ещё пребываю в эйфории, чтобы анализировать реакции.
— Илья? — переспрашивает он, пронзая меня взглядом, в котором темнота вдруг изменила акценты. — Кузнец?
— Да, он самый. — улыбаюсь.
Пытаюсь понять, в чем причина резкой смены его настроения.
Можно же будет договориться, чтобы Илья отвез только Медную. Дело пары минут. Я сбегаю наверх, скажу подруге. И тогда смогу без зазрения совести…