Вдалеке раздаётся цокот каблуков и чьи-то голоса. Андрей кивает, выпуская мою руку. И сразу становится как-то ощутимо холодно.
— Хорошего вечера, принцесса. — я даже не успеваю ничего ответить, как он разворачивается и быстро уходит.
Я остаюсь одна. В темноте. На осколках несостоявшегося вечера и непонимающе кутаюсь в его пиджак.
Глава 16
Илья встречает нас, стоя возле большого черного внедорожника. Кидает быстрый взгляд на мужской пиджак на моих плечах, но никак не комментирует. Дарьянка, как и всегда в пьяном состоянии, церемониально кланяется ему в пояс со словами:
— Приветствую, Хладный рыцарь.
— Алкоголичка, — летит в ответ.
— Невоспитанный ахламон, — шипит подруга, безуспешно стараясь забраться в салон, а затем с улыбкой обращается ко мне, держащей ее за руку. — Серебрушечка, займи, пожалуйста, переднее сидение. Я, боюсь, меня укачает, если я не прилягу и не подниму вверх руки.
— Не надо было столько пить. — бесстрастно замечает Кузнец, бережно помогая ей сесть в машину.
— Тебя забыла спросить.
— Бывает. В следующий раз - спроси.
— Душнила.
— Какой есть.
Под их привычную перепалку, занимаю место рядом с водительским и сразу же ухожу в свои мысли.
Почему он ушел?
Я сделала что-то не так?
Он решил проверить, остались ли у него ко мне чувства и убедился, что их больше нет? Догадка, словно острое стекло, режет изнутри, задевая каждую клетку. Но этого не может быть. Не может. Я не верю. Не хочу. Не могу. И не буду. Я горела в его руках, и жар охватывал не только меня, но и Андрея. Я ощущала его желание. Оно не уступало моему, а, напротив, идеально сливалось, превращаясь в нечто взрывное. Зимний же сам сказал: «Поехали»… От одного воспоминания его низкого голоса сердце в груди трепещет.
Тогда почему его взгляд так внезапно изменился… Мне же не показалось. Из него будто разом вынули все тепло. И Платиновый ушел…
— А у нас сегодня огонь, петарда, огнемет! — радостно восклицает Дарьяна, когда мы выезжаем на шоссе.
— Мы уже заметили, что ты перепила. — спокойно отвечает ей Илья. — Сомнительный повод, чтобы радоваться, алконавт.
— Я не об этом, брюзга. — подруга подается вперед и на ее лице вспыхивает хитрая улыбка.
— Сядь нормально и пристегнись, — строго командует Кузнец. — Если заблюешь мне машину, как в прошлый раз, сама же будешь ее драить. Это не шутка.
Его строгий тон никогда не производит на нее должного впечатления. Во всяком случае не тогда, когда Дар немного пьяна. Трезвое состояние – совсем другое дело.
Зная, что ее с легкостью может укачать от быстрой езды, Илья едет так медленно, как только может. Хотя скорость черепахи ему абсолютно не свойственна.
— Как можно пристегиваться, когда запрятанные на года чувства, наконец, вышли наружу! — радостно говорит пьяный пассажир, пританцовывая на заднем сидении.
Кидаю в подругу косой взгляд. Она мне тут же смешно подмигивает. Илья лишь хмурится, продолжая смотреть на дорогу.
— Тебя, очевидно, скоро сместят с должности. — радостно информирует его Дар, а потом корчит грустную рожицу притворного сожаления. — Ты будешь сильно страдать, орденосец?
Следом её руки оказываются на плечах нашего водителя. Она якобы начинает делать ему массаж. Мне даже не надо смотреть в их сторону, чтобы ощутить, как сильно напрягается в эту минуту мой друг.
Завтра Дар пожалеет о содеянном. Она будет обзывать себя последними словами, ругать меня, что я не уследила и отчаянно чертыхаться. А если я вдруг попробую озвучить правду или хотя бы затрону ее издалека, то Медная не захочет меня выслушать. Что-то пробубнит, сошлется на головную боль от похмелья, а потом уйдет к себе в комнату и пару недель будет избегать Илью.
Я уже давно убедилась, что, если мне алкоголь помогает спрятаться в темную раковину, то другим он наоборот развязывает руки.
— О чем ты? — в голосе Кузнеца проскальзывают стальные нотки.
Отворачиваюсь к окну. Не то, чтобы я не собиралась ему рассказать о случившемся, но планировала сделать это чуточку позднее. Когда мы доедем до дома, например. Или – не сегодня. А послезавтра – вообще отличный вариант.