Ничего же плохого не случится, если я в нем сегодня посплю...
Мне все равно следует отдать его в химчистку до того, как вернуть обратно. Следовательно, какая разница, если ткань немного помнется. Ничего неприличного я делать не собираюсь…
— Звучит как безнадежно жалкое оправдание, — разочарованно вздыхает моя совесть приличной девушки, но довольно быстро сдается во власть желаний, — Однако я не имею ничего против.
Как вор, которому выпал шанс подержать самое ценное сокровище, я с ликующей улыбкой скидываю с себя халат и облачаюсь в пиджак Андрея. Прохлада ткани вызывает табун мурашек, но я, не замечая их, забираюсь в постель. Счастливо обнимаю себя руками, вдыхая приятный аромат – смесь мужского одеколона и запаха самого Платинового.
Раз он считает меня распутной женщиной, то я вполне могу позволить себе такого рода поведение. Возможно, несколько эксцентричное. А Дар точно подберет более насмешливо-острое определение, если вдруг узнает. Но никто ничего не узнает.
Это останется моей маленькой тайной.
Закрываю глаза. Хочу вообразить, будто этой ночью засыпаю в его объятиях. Осознание того, что это, скорее всего, никогда не произойдет, больно бьет под дых, но я не сдаюсь в плен пессимистичным мыслям. Не сегодня, друзья. Не сейчас, когда его запах травит меня самым чудесным образом. Травит завораживающими несбыточными мечтами о Зимнем.
Довольно быстро проваливаюсь в сон, а через какое-то время медленно открываю глаза, ощущая над собой чью-то тень.
Андрей стоит надо мной и смотрит совершенно темным взглядом. Волнение медленно охватывает каждый миллиметр тела, пульс учащается.
— Ты? — сипло шепчу я. — Но… как ты вошел в дом?
— Тссс, принцесса. — он прикладывает палец к губам, а затем плавно садится на кровать рядом со мной.
Во сне я, должно быть, сбросила с себя одеяло. И теперь оно обиженным белоснежным зверем валяется на полу. А перед глазами незваного ночного гостя предстает порочная сторона Серебряной во всей своей прикрытой лишь мужским пиджаком красе. Вряд ли за пару часов с тех пор, как мы расстались, Андрей напрочь забыл вид своей верхней одежды.
Здравый смысл подсказывает встать. Накинуть на себя что-нибудь - тот же халат. Не смотреть на него с надеждой и с вызовом. Попросить отвернуться. Уйти. И в то же время умолять остаться.
Но я не могу. Я парализована. Не в состоянии ни сдвинуться, ни пошевелиться. Даже дыхание дается с трудом. Рваное, прерывистое, частое.
Я придавлена тяжестью стального взгляда, блуждающего по моим ногам.
Полуулыбка на губах Зимнего манит и вселяет неведомые опасения. Его внимательные глаза медленно дразнят, поднимаются выше по моему телу.
Сердце ускоряется и бьется о ребра диким зверем.
Высвобождаюсь от борьбы.
Сбрасываю маски приличия. Сознаюсь самой себе, что не желаю прикрываться перед ним.
Нет. Напротив, я отчаянно жажду его внимания. Низ живота скручивается в тугой узел множащегося желания, пока Зимний с неприкрытой жадностью рассматривает меня. Кровь бурлит в венах от предвкушения, потому что я догадываюсь, что последует дальше.
— Зачем ты пришел? — вопрос смешивается с заклубившим вокруг нас напряжением.
— Чтобы наказать тебя, — в низком голосе колыхает обманчивая ласка. Она касается кожи и обещает то, отчего в груди разгорается беснующееся пламя.
Платиновый похож на совершенного палача, в чьи руки я всем сердцем мечтаю попасть. Он волен делать со мной все, чего пожелает. Я приму от его рук все до последней капли.
Его глаза находят мои.
Большой палец Андрея опускается на мою щиколотку. Зимний не спешит. Наблюдает за реакцией. Словно хищник играет со своей жертвой, прекрасно понимая, что вся власть исключительно в его руках.
Скользит к коленке, а затем опускается к внутренней стороне бедра. Чуть вздрагиваю, когда к пальцу присоединяется вся ладонь.
В следующий миг голова Зимнего нависает над моей. Наши лица в паре миллиметров друг от друга. Его дыхание щекочет кожу почти так же остро, как и пальцы, добравшиеся до самой укромной части женского тела. Теперь он знает насколько сильно я возбуждена. Насколько отзывчива и гостеприимно настроена.