Его улыбка проникает в меня до основания. Заводит еще сильнее.
Стараюсь приподняться, чтобы коснуться его рта. Хочу поцелуя. Но Платиновый, усмехаясь, играючи вмиг увеличивает расстояние между нами. В темных глазах зияет бездна, в которую я совсем не прочь нырнуть. Без страха, сожалений и желательно навсегда.
Его свободная рука мягко давит на мое плечо, вынуждая лечь обратно. Андрей наклоняется к моему уху и иронично шепчет:
— Наказание не приемлет поцелуя, северное сияние. — а потом резко вводит в меня палец. — Ты разве не знала?
Со стоном закусываю нижнюю губу, запрокинув назад голову.
— Хочешь, чтобы я остановился? — спрашивает он, двигаясь глубоко внутри меня. — Будешь умолять прекратить?
Его голос звучит одновременно интимно и властно. И вызывает сладкую внутреннюю дрожь.
Не знаю, что возбуждает сильнее, но говорить или внятно произносить слова я не способна. Лишь мычать, стонать, трясти головой и взглядом умолять Андрея не останавливаться.
— Умница, — шепчет принц, проталкивая в меня второй палец.
Ощущения захлестывают с головой. Чувствую, что совсем скоро дойду до пика удовольствия. Рассыплюсь на мириады составляющих частиц.
— Пожалуйста… — несвязно шепчу, толкаясь бедрами вперед, под натиском его грубой ласки, — Пожалуйста…Андрей…
Влажный язык касается шеи, вынуждая ходить на грани безумия и содрогаться всем телом.
— Умоляю… поцелуй…меня…
Расфокусированным взглядом ловлю его бесстрастное лицо. Выставляю вперед губы в надежде получить желаемое. Пожалуйста… Прошу…
Но он лишь усмехается и отвечает холодно:
— Нет.
Кульминация оказывается невероятно мощной. Удовольствие обрушивается и разрушает меня. Хриплый крик вырывается из горла.
Когда же я, наконец, открываю глаза, обнаруживаю, что в комнате я совершенно одна. Андрея больше нет рядом со мной.
За окном только-только дребезжит рассвет.
Обольстительный мираж рассеялся.
До боли реалистичный сон, оставивший после себя пульсацию между ног, испорченный теперь уже наверняка пиджак Зимнего и привычное опустошение в груди.
С тех пор как он уехал и исчез из моей жизни я временами вижу такого рода грешные сны. Замужние женщины не должны грезить о других мужчинах, им полагается думать лишь о супруге. Но с мужем я ложусь в постель, согласно установленному графику, и не чувствую ничего, кроме липкого омерзения, если вдруг не успеваю напиться до беспамятства. Два раза в месяц - не так много, иначе прозвище алконавт, которым Илья безжалостно награждает в шутку Дар, носила бы я. И делала это далеко не в шутку.
Глава 19
Проходит несколько долгих одиноких часов, прежде чем я решаю подняться с постели. Чувствую себя при этом безнадежно разбитой. Сон не пошел мне на пользу, он только глумливо посмеялся над мечтами Серебряной и проворно покинул комнату.
Осознание, что Андрей вряд ли теперь когда-нибудь захочет ко мне притронуться наяву дарит вяжущую грусть, распространяющуюся в районе груди.
С остервенением чищу зубы. Внимательно разглядываю себя в зеркале, пытаясь найти признаки тягостного самочувствия, но по странности выгляжу бодро и свежо. Глаза блестят.
Поразмыслив, решаю не шокировать друзей своими интимными отношениями с пиджаком Андрея, потому облачаюсь в домашнюю пижаму, состоящую из мягких розовых штанов и белой хлопковой футболки с несколькими сердечками в области живота.
Порассуждав несколько секунд, теряю вменяемость и накидываю сверху поруганный пиджак. Я всего-то пройдусь в нем еще один разок и сразу же сниму. Сразу же!
Бросаю быстрый взгляд на часы. Рано. Наверняка, никто из друзей еще даже не встал с кровати.
Ощущая себя совершенной идиоткой, протестующе скидываю пиджак обратно на постель. Достаточно, Северина Вячеславовна. Это уже начинает смахивать на патологию. Веди себя прилично, в конце концов.
— Доброе утро. — говорю я, появляясь через пару минут на кухне.
Возле открытого холодильника стоит Илья и неспешно достаёт продукты для приготовления завтрака.
Он оценивающе проходится глазами по моему внешнему виду. Я в ответ акцентирую взгляд на отсутствии у него футболки. Которая, кстати говоря, всегда при нем, если в гостях у него остаюсь только я.
— Я тактично промолчу о твоем голом торсе, — иду на торг, — А ты…
— О твоей щекотливой любви к заграничным пиджакам. — бесстрастно приминает правила игры.