Зачем мой дражайший муж пришел сюда на этот раз известно лишь ему одному. Но точно не за тем, чтобы от всего сердца пожелать нам приятного аппетита. Пытаюсь стянуть с плеча пиджак, но Илья останавливает.
— Оставь, — говорит с усмешкой, — Золотой подумает, что он мой. Побеситься, как обычно. Ты знаешь, я люблю его позлить.
Киваю.
Кузнец специально подходит чуть плотнее ко мне, а я, наблюдаю за его лицом, оставаясь стоять спиной к двери.
Ощущаю острое жжение на затылке, никогда не возникающее в присутствии Льва, а вместе с тем ловлю мелькнувшее в глазах друга удивление. Звук знакомого голоса ударяет в спину, словно хлыст:
— Доброе утро. Надеюсь, мы вам не помешали своим незваным визитом.
*
Дорогие читатели,
Буду благодарна за лайки и комментарии))) Они помогают книге и очень мотивируют автора и Муза)
Глава 20
Я резко оборачиваюсь и попадаю под каток взгляда Андрея. Сердце проваливается в пропасть и на миг перестает биться, чтобы следом застучать с удвоенной силой.
Если до этого момента у него ещё могли оставаться какие-то сомнения по поводу наших с Ильей любовных отношений, то сейчас я воочию наблюдаю, как они рассеиваются прямо напротив меня. Затухают тлеющими угольками и распыляют в пространство ядовитые пары подозрений.
Глаза Платинового безразличны, а губы трогает дружелюбная улыбка, от которой спина покрывается холодом, а внутренности сворачивает в узел. Хочется закричать. Оглушить пространство правдой. Сказать, как сильно он ошибается.
Илья как-то обмолвился мне, что я для него – вторая семья. Но совсем не в том смысле, на который отчаянно намекает желтая пресса.
Кузнец не видит во мне женщину. Не может. Тому есть причина. Но это его тайна, и я не имею права ее оглашать. Я хорошо помню, как в тот вечер семь лет назад за окном белоснежного здания хлопьями падал снег, и Илья открыл мне свою историю. Трагедия расколола его семью. И с тех пор, как он ушел из дома, он больше ни разу не виделся со своими родителями.
Руки лучшего друга опускаются мне на плечи.
— Все в порядке? — практически одними губами шепчет он мне в ухо. — Я рядом.
Улыбка Андрея становится по-настоящему страшной.
Киваю. Поддержка Кузнеца помогает немного собраться и прийти в себя. Годы светской жизни не прошли даром. Я умею быть металлической. Если мой пульс близок к тому, чтобы резко остановиться, это вовсе не значит, что я потеряю лицо.
Хочет думать обо мне, как о падшей женщине? Что ж, мне больно это принимать, но это его выбор. Не стану разочаровывать.
— Доброе утро. — говорю своим самым приветливым голосом, который использую при исполнении обязанностей жены Льва. У моего мужа обычно гневно дергается челюсть.
Замечаю, как вытягивается лицо Дар, стоящей за спинами двух мужчин, а ее глаза превращаются в два удивленных блюдца.
— Доброго дня, Андрей, Стас! Рад вас видеть в своем доме. — Илья перехватывает инициативу. Но, в отличие от меня, звучит по-настоящему искренне и радушно.
Спешно проходит вперед. С подкупающей улыбкой, которой награждает крайне редких счастливчиков, протягивает руку Савельеву, стоящему ближе к нему, а потом - Андрею.
Первый пожимает её быстро, второй – не торопится. Но в итоге все же отвечает на рукопожатие. Все с той же донельзя пугающей улыбкой на губах, которая, однако нисколько не смущает Кузнеца.
— Какими судьбами? — бодро спрашивает хозяин дома. — Если бы я знал заранее, то подготовился бы лучше.
— Мы мимо проезжали. — непринужденно отвечает Стас. — Не обращайте на нас внимания. Мы зашли всего на пару минут.
Сложно не обратить внимание, когда тебя любезно линчуют взглядом вдоль и поперек, навесив безвкусное клеймо распутной барышни.
О, Андрей, кажется, только теперь замечает на мне свой пиджак. И выглядит… слегка удивленным?
— А дела ваши в целом как? Зимний, ты у нас теперь Платиновый. Здорово. Очень за тебя рад. Да чего мы все стоим. Присаживайтесь. Прошу. Проходите.
Илья не всегда ходит с лицом «вы верно поняли, мне на вас глубоко плевать», мы с Дар обе знаем - он бывает совсем другим, но в первую минуту нас с подругой озадачивает вспыхнувшее в нем чрезмерное гостеприимство.