Сегодня я не стала заранее сообщать, что намереваюсь приехать и остаться с ночёвкой. Решила сделать родителям небольшой сюрприз.
Илья глушит мотор, и я по привычке спрашиваю:
— Зайдешь?
— Не будем портить настроение твоего отца на сон грядущий, — с каменным лицом говорит мой друг. Однако его глаза не скрывают иронию.
— Он уже намного лучше к тебе относится. — уверенно отвечаю я.
Кузнец внимательно смотрит на меня, будто пытается понять, давно ли у меня возникли непроходимые трудности с элементарными вычислениями. Ведь мы оба знаем, что я стараюсь окрасить действительность в чуть более радужные тона.
— И когда ты стала такой лгуньей? Я как мог старался за тобой присматривать, но явно где-то не доглядел.
— Мама будет тебе рада. — тут я не лукавлю.
— Вот в это я верю. Передай ей от меня большой привет.
Тянусь к ручке двери, но в последнюю минуту останавливаюсь и задаю мучающий меня вопрос.
После того, как Андрей с Савельевым уехали, а Илья по окончании небольшой словесной дуэли с Дар прошел к себе в комнату, он из нее не выходил ровно до тех пор, пока не настало время развозить нас с Медной по домам.
К дому Дар мы ехали в полной тишине. Я пыталась разрядить обстановку, но в очередной раз убедилась, что стань я аниматором, меня бы прогоняли с вечеринок с позором и бесплатными тумаками.
— Почему ты сказал Савельеву пригласить Дар на свидание?
— Он ее чуть слюной не испачкал, а она не особо брезговала его бактериальной флорой. Все было очевидно, как день. Разве я плохо поступил?
— Но ты же…
— Сева, не начинай.
— Я помню твою философию относительно драгоценных и не драгоценных. — с нажимом говорю я. — Но если ты ничего не перепутал, то Савельев тоже не драгоценный.
— Я им не предлагал идти в загс.
— А если они вдруг пойдут?
— Совет да любовь.
— Илья!
— Я.
— Ты не прав.
— Как скажешь.
— Иногда ты просто невыносим.
— Вот видишь. И ты хочешь, чтобы твоя подруга была с невыносимым человеком? У тебя нет совести, Северина.
Я готова его придушить, но вместо этого улыбаюсь. С ним всегда так. Невозможно переубедить, если он уперся в свою точку зрения. Ты хоть тресни. Ты ему слово – он тебе двадцать три в ответ.
— Я хочу, чтобы моя единственная подруга и мой лучший друг были счастливы.
— Поговори с Андреем. — резко меняет тему.
— А это здесь при чем?
— Ни при чем. Просто поговори с ним.
— О том, что я теперь падшая женщина? Ты, наверное, не заметил, как он на меня смотрел?
— Заметил.
Минуту мы оба молчим.
— Почему вначале, когда они со Стасом только пришли, ты был с ним гостеприимным, а потом в какой-то момент резко переменился?
Илья отвечает не сразу. Долго смотрит в окно, и я уже решаю, что он промолчит, но итогу он говорит:
— Потому что, как я уже сказал, я заметил, как он на тебя посмотрел. Мне не понравилось. Но я дал ему шанс. Попытался разрядить обстановку, разъяснить, как обстоят дела на самом деле. Я не эмпат, но могу его понять. Ему не упала мысль, что я тебя… — он не договаривает, — Но из этого не следует, что у него есть какие-то права на такие вот взгляды в твою сторону, Сева. Потому предупреждаю. Поговори с ним. Лучше ты сама все разрули. Или это придется сделать мне.
Он цепко держит меня взглядом, и я наконец сдаюсь.
— Ладно. Я… попробую. Но не дави на меня.
— Я не давлю. Я даже временные рамки не обозначил. Ты, о чем?
Фыркаю.
— Ой, все. Напиши, как доедешь. — быстро чмокаю его в щеку и выхожу из машины.
Медленно бреду к дому.
Каждый раз, как я приезжаю сюда, меня посещает секундная ностальгия, связанная с прошлым.
Возникает ощущение, словно я жила здесь когда-то очень давно. Целую вечность назад. И пока я здесь жила, я была совершенно другим человеком. А потом на меня разом обрушилась череда отвратительных событий, снесла всю мою систему, разложив на составляющие, и собрала обратно в иной последовательности.