— А Лева в курсе, что ты сегодня останешься ночевать у родителей? — в заботливом тоне можно поцарапаться в кровь.
Внутренне усмехнувшись, возвращаю ей учтиво-нежную интонацию:
— Думаю, вам лучше узнать об этом у самого Льва.
Она, несомненно, тоже хороша в игре «светская дисциплинированность лица», но за прошедшие годы я научилась с легкостью улавливать незначительные шевеления вокруг зоны ее губ.
К тому же, когда мы остаемся одни, Нина Петровна не считает нужным держать в совершенстве всю конструкцию живописного фасада.
— Лева тебя очень любит, — неожиданно выдает она, хотя эта правда ей, видимо, с годами окончательно перестала нравится. — Даже несмотря на твое…
Внушительная пауза должна сказать все за нее.
Но к чему недомолвки в кругу родни?
— Аморальное поведение? — подсказываю я, и лицо свекрови вспыхивает.
— Как можно говорить такие вещи, Северина?
— А вы хотели выразиться как-то иначе? Более лояльно? Или мечтаете снова назвать меня гулящей?
— Северина, прошу, не надо дерзить. Мы - семья, а семья многое значит в нашем обществе. И я на твоей стороне.
Конечно.
Иногда я задаюсь вопросом, а ей самой не смешно?
Но она смотрит серьезно, с претензией на душевность. И на этот раз я усмехаюсь уже открыто. Хочет поговорить, пусть говорит без масок. Приветствую в договорном зале, Нина Петровна.
— Я вижу, что ты не настроена на конструктивную беседу. Но как заботливый родитель, я должна тебя предупредить. Предостеречь от необдуманных поступков. – вертит бокалом в руке. – Появление этого мальчика в драгоценных кругах может плохо на тебе сказаться, а потому…
— Не надо. — опережаю ее дальнейшие слова, а моя свекровь не любит, когда ее нотации не выслушивают до последней точки. Об этом отчетливо свидетельствует пылающий недовольством взгляд. — Этот мальчик теперь уже мужчина. И он не просто появился в драгоценных кругах, он и сам теперь часть драгоценного круга. Сидит на самой ее верхушке.
Правда ей не нравится. Совсем. Переваривается с большим трудом. Я бы сказала – застревает в горле костью.
Уголки ее губ дрожат от скопившейся в них невысказанной желчи, которую она в следующую секунду сплевывает, совсем как ядовитая змея:
— Ты, должно быть, полагаешь, что раз этот мальчик относит теперь себя к драгоценному обществу, то ты можешь оставить Льва и снова обратить свой интерес в его сторону. Не будь наивна, девочка.
— Неужто вы вознамерились предложить мне заключить с вами новый контракт, Нина Петровна? — делаю еще один глоток и слегка посмеиваюсь. — На мой взгляд прошлые условия давно потеряли всякую актуальность. Откровенно говоря, они стали пустышками много, очень много лет назад.
— Я сдержала свое слово. — с вызовом говорит свекровь.
Возможно. Но правды я никогда не узнаю. Если бы я только могла представить, что Зимнего вскоре найдет дядя, который окажется Платиновым, то тогда я бы не стала…
Но это уже не имеет никакого значения.
— А я сдержала свое. — спокойно отвечаю я.
Она хочет сказать что-то еще, но в дверях появляется мама, которая знает достаточно о моей свекрови, но не знает ровным счетом ничего о нашем с Ниной Петровной договоре. И наш душещипательный разговор прерывается.