Ну, привет, Северина.
Давно не виделись.
Фотографии не соврали.
Вместо длинных шелковистых волос, в которые я любил зарываться рукой и вдыхать сладкий запах невинности и солнечного света - короткая стрижка. Блонд.
На стройном теле платье цвета металлического порока. Оно не открывает ягодицы, но никак не скрывает шикарные ноги, по которым медленно скользит мой взгляд.
Реакции моего тела те же, что и семь лет назад.
Поднимаюсь выше, обхватываю изящную талию, останавливаюсь на аккуратной груди. И когда, максимально приблизив свою внутреннюю камеру, обвожу каждую черточку ее лица, голова Серебряной, словно пружинка, неожиданно дергается в мою сторону.
Глава 4
Северина
Стоит только войти в «Стекло» и сделать пару шагов вглубь зала, как я ощущаю нечто странное. Одновременно знакомое и вместе с тем забытое. Далекое. Запылённое скачущим временем. Оставленное где-то далеко позади, за тяжелыми замками. Прочными, надежными. Я сама их упорно паяла. Пробираясь сквозь слезы, рухнувшие мечты и вереницу премиальных кошмаров.
Кошмары, кстати, до сих пор со мной. Они меня любят. Искренне. С надрывом. Они поют для меня колыбельные песни. И порой мне кажется, что, чем сильнее я ненавижу их в ответ, чем сильнее кричу им уйти, тем более яркими красками окрашиваются оживающие в них образы.
Рядом с Ильей я обычно всегда спокойна. Как за каменной стеной, которая защитит от любой опасности, напасти и навязчивых зевак. Но сейчас…
Сейчас сердце отчего-то начинает стучать быстрее. Колотиться, пытается о чем-то прошептать. Предупредить.
Невесомое, невидимое глазу пламя прикасается к коже. Тянет. Манит найти источник. Щекочет виски. Тревожит и вместе с тем…
Пугающая и пьянящая мысль возникает в голове.
Но.
Нет, этого не может быть.
Никак.
У меня разыгралась фантазия. Нечаянно выплеснулась наружу. Все из-за вчерашнего сна. Я более чем уверена.
Ведь вчера мне довелось увидеть далеко не кошмар.
От мимолетного воспоминания щемит в груди. Его лицо всплывает в памяти. Вспышка ослепительного солнечного света, запах яблоневых деревьев, чуть размытый фон и улыбка. Его улыбка. Завораживающая, волшебная, родная. Я бы многое отдала, чтобы еще хоть раз…
Но мне нельзя.
Нельзя.
Руки прочь, Северина.
Ты потеряла это право.
Ты хотела поступить правильно, правильно, ха-ха-ха, но по итогу все разрушила.
Сама.
Убила.
И теперь я пустышка.
Сломанная кукла с идеальным механизмом. Тик-так.
Я не заслуживаю прощения.
Ведь я…
Вздрагиваю.
Илья, наклонившись, спрашивает, все ли у меня хорошо. Его глаза цепко смотрят в мои, и я улавливаю в них беспокойство. Улыбаюсь и отвечаю:
— Конечно! Все чудесно! А тебе нравится? Я очень и очень старалась, знаешь ли.
Он ухмыляется, молча кивает и разом успокаивается.
За прошедшие годы я настолько хорошо научилась врать и держать эмоции в себе, что даже Кузнец не всегда может верно меня считать. Хоть он один из немногих людей, с кем я по-настоящему близка.
Жжение снова касается кожи. Ненавязчиво поглаживает. Исследует. Но я не могу, не в состоянии найти ему внятного объяснения.
Гости спешат подойти и поздороваться с нами. Все радостно поздравляют именинника. Рассыпаются в пожеланиях долгих и счастливых лет.
А я явственно ощущаю, как по моим ногам поднимается огонь. Изучающе прожигает дорогу наверх. И меня неожиданно бросает в жар.
Пытаюсь собраться и отряхнуться от глупого наваждения.
Здесь никто не посмеет бросить в меня сальный взгляд. Никто. Если только он не возомнил себя бессмертным идальго Дон Кихотом.