Глава 5
Благодаря Кириным сведениям, я знаю, что Северина любит временами отойти к южному крылу клуба, самому немноголюдному месту «Стекла», откуда открывается вид на пятую магистраль.
Но сегодня здесь даже иголке негде упасть. Желающих поздравить Кузнеца оказалось много. Нет ни единого крошечного угла, где можно было бы скрыться от смеха.
Я медленно следую за королевой вечера. Крадусь, словно обдолбанный нарик, желающий получить чуть больше дозы.
Зеркальные стены-обманки помогают не потерять Серебряную из виду, а тяжелые черные портьеры, дополняющие мрачный интерьер темных коридоров, служат прекрасным укрытием. В особенности в те минуты, когда она на миг останавливается и подозрительно оборачивается, будто чувствует скользящую за ней тень.
В такие минуты я превращаюсь в шкодливого пацана. Прячусь. Задерживаю дыхание. А в груди гулко бьется полоумный азарт.
Что я творю?
А, плевать.
В какой-то момент одна из лент, обвязанных вокруг ее рук, бесшумно соскальзывает и падает на пол. Сева не замечает потери, я же спешно подбираю маленький трофей, пока он не оказался у кого-то под обувью. Задеваю плечом проходящего мимо бугая, но он настолько пьян, что только добродушно лыбиться и пошатываясь уходит куда-то в сторону.
Остатки собственного разума похожи на мозаику, которым не помешает добротная реставрация. Однако это никак не сдерживает их от советов валить назад. Стас бы их двумя руками поддержал и выписал премию.
Валить, определенно, надо. Пока вся моя выдержка не вылетела в трубу.
Но ноги не слушаются. У них четко выстроенный маршрут. И сворачивать на полпути они не собираются. Двигаются под звуки музыки, которые заметно приглушила долбежка сердца.
Сева останавливается напротив панорамного окна во всю стену.
Нас разделяет густая тьма, в которой я царствую последние несколько лет, совершенная отрешенность, исходящая от ее точенной фигуры и бесформенные тела незнакомцев, сующих туда-сюда и наслаждающихся преобладающим весельем.
Ту зачарованную папку с пометкой «Серебро» я пролистал не один раз. Изучил все от корки до корки. Если слегка напрячься, то смогу озвучить точное число запятых.
Однако помимо имеющейся в ней информации, сбаламутившей мое нутро, есть в ней то, что до сих пор не дает покоя.
Имеется таинственный пробел. Пустошь. Белое пятно длиной почти в год.
Именно такой отрывок жизни Севы покрыт плотным мраком.
Этот отрывок вырван. Выжжен. Заколочен плотными досками, и меня потряхивает от желания найти щель, чтобы заглянуть внутрь и узнать всю правду о ней.
Узнать, что было такого, что это пришлось полностью стереть.
Она вышла замуж. Стала образцовой женой. Газеты писали, что молодая пара выглядит очень счастливой (правда, тому нет ни единого доказательства в виде фотографии).
А потом раз и – обрыв.
Захотелось уединения? Устала от светской беготни? Утомилась?
Сева на время будто исчезла с лица земли. Испарилась. Нигде не появлялась. Ни на одном драгоценном вечере. Лев всюду приходил один.
Могло сложиться впечатление, будто Сева заперлась в Золотом особняке, а потом вышла из него другим человеком. Сменила имидж, обрела неожиданные и довольно специфические увлечения, и завела новых неординарных друзей. Кузнеца, например. И почти сразу стала его любовницей.
Стас, способный при необходимости добыть информацию о марсианах и всех их предпочтениях, только развел руками, когда я спросил у него, как достать больше данных про тот год.
— Там поработали профессионалы. — сказал он. — Почистили так, что хрен что найдешь. Если только сам сочинишь историю.
— Ты тоже профессионал.
— Я в курсе. Но я не всесилен. Такое тоже бывает.
Смещаюсь немного в сторону, но разглядеть Севу становится сложнее. Ощущение, будто свет разом заглушили до минимума, а в этот конец клуба нахлынуло еще больше людей.
Должно быть не я один шел за ней. И таких, как я, желающих ее внимания, здесь целая делегация.
Сначала к ней подходит какая-то девушка. Они болтают минуты три. А после мужик с бородой дарит ей розу. Она принимает цветок с улыбкой, а потом они оба начинают смеяться над какой-то шуткой, из чего я делаю вывод, что они знакомы и в его контракте прописано, что он может дарить ей цветы без страха остаться без рук.