Потом она догадалась. В гараж сегодня въехало четыре машины, а осталось три — одну разобрали на запчасти. Еще одна стояла с заклеенными бумагой стеклами, ее уже начали перекрашивать. Машины были явно угнанные. Лидия представила себе, что и «БМВ» Ивашникова где-то здесь, разобранная, рассованная по разным местам. У нее были записаны заводские номера, но где эти номера искать, на каких деталях, она понятия не имела и побрела по гаражу наугад, присматриваясь к белым дверцам и кожаным сиденьям.
Кудинкин, который возился в дальнем углу гаража, подозвал верзилу, и они стали ворочать какие-то громыхающие железки. Лидия не обращала на них внимания, пока ей не показалось, что менты уж очень подозрительно молчат. Мужчины просто не умеют молчать, когда делают что-то вместе. Один из двоих обязательно станет командовать: «Бери, держи, заноси…» Она хотела посмотреть, в чем там дело, но менты уже шли ей навстречу. Верзила процокал своими подкованными ботинками в полушаге от Лидии, как мимо пустого места. А Кудинкин взял ее под локоток и повел к выходу, приговаривая, что в гараже запахи ужасные, а она, Лидия, и так уже отравленная газом. Врать он совсем не умел, хотя должен был бы научиться по долгу службы.
— Я сумочку забыла, сейчас вернусь, подожди, — без пауз выпалила Лидия, ничуть не беспокоясь, что сумочка висит у нее через плечо и Кудинкин это видит. Сбросила с локтя его руку и побежала в глубь гаража. Кудинкин ее не удерживал.
Прильнув щекой к сочащейся влагой бетонной стене, в углу лежал мертвый. Милиционеры только слегка разгребли железки, которыми он был завален. Мертвый по грудь высовывался из-под белого автомобильного крыла, как из-под простыни.
— Не он, — выдохнула Лидия, обмирая от неуместного счастья над трупом этого чужого ей человека. И вспомнила Вадима в клетке автозака, скрюченного, с запавшими черными глазницами: «Дура, тебя убьют»… А ведь запросто убьют дуру. Адвокат отмажет какого-нибудь эльчина, он выйдет на свободу и убьет. И Кольку им убить — запросто. Может быть, он уже где-то лежит убитый. Может быть, рядом, в той же куче железного хлама.
Лидия схватилась за торчащую из кучи какую-то трубу, дернула. Куча осыпалась, стальной лист с неровным оплавленным краем съехал, как санки, и врезался Лидии в ноги. Она упала навзничь и зарыдала от боли, ужаса и бессилия.
Подошел Кудинкин, поднял ее и, приобняв за талию, повел наверх.
— Кирилл, Кирюшка! — захлебываясь, твердила Лидия. — Ты же правильный мент, ты же отомстишь, если меня убьют?!
— Само собой, — отвечал Кудинкин. — Ты же вроде как наша, а менты за ментов обязаны мстить.
ВСЕ МОГУТ СЕКРЕТАРШИ
Кудинкин решил с глазу на глаз переговорить с оперативником, который вел розыск Ивашникова. Лидию он оставил на лавочке у милиции. Минут через двадцать менты выкатились на улицу и, подхватив Лидию, целеустремленно двинулись в пельменную. Глаза у обоих уже были масленые от выпивки.
— Игорь, — на ходу представился оперативник, давая Лидии подержаться за широкую, как лопата, ручищу. Лидия почувствовала себя в буквальном смысле слабой женщиной. При ее сорок восьмом размере и немаленьком росте это удавалось далеко не со всеми мужчинами. Вдобавок, не успела она прикоснуться к Игоревой ладони, как между ними со слышимым треском проскочила искра.
— Статическое электричество. У нас полы линолеумные, — то ли объяснил, то ли извинился Игорь. Злясь на предательские штучки своего тела, Лидия ощутила, как трется лифчик по набухшим соскам.
У нее это прошло, когда Игорь высказал свое отношение к новым русским, а стало быть, к Ивашникову и к ней.
— Самая проблемная публика, — откровенничал мент, приканчивая на двоих с Кудинкиным бутылку «Смирновской». — Положим, убьют обычного человека; ты начинаешь спрашивать соседей, с кем он водку пил и как с женой жил, и через два часа у тебя готов список подозреваемых. «Кви продест?» — «Кому выгодно?», древнейший юридический принцип. А с богатыми не срабатывает. С богатыми смотришь, кому выгодно, и видишь: да всем! У меня на земле недавно убили одного. Двадцать контейнеров имел на рынке, сдавал под склады по тысяче долларов в месяц. Я прихожу, спрашиваю: «А теперь кому они достанутся?» Оказывается, восемь фирм бьются, чтобы выкупить эти контейнеры у вдовы, а еще три десятка не ввязываются, но слюнки пускают. Это у меня уже восемь подозреваемых и тридцать на ум пошло. Теперь вдова. Жили — она мужика при дневном свете не видела, одевалась в сэконд-хенд и ела картошку с постным маслом. Потому что он работал с утра до ночи и каждый рубль откладывал, чтобы купить еще один контейнер. А как умер, безутешная вдова приоделась и дунула с любовником в Анталию…