Лидия слушала гладенький баритон и наливалась злостью. Хотелось взять мента за толстую шею и ткнуть физиономией в тарелку с пельменями.
— Это все интересно, — перебила она Игоря и отвернулась от Кудинкина, который делал ей страшные глаза, — но мы, извините, пришли не байки слушать. Скажите откровенно: вы собираетесь его разыскивать?
— Обязан, — с вызовом ответил оперативник. — А откровенно пускай вам Кирилл за меня ответит.
Кудинкин расплескал по двум стаканам остатки «Смирновской», бормотнул символическое «Бум!», выпил и виновато сказал:
— Не лезь в бутылку, Лид. Человек тебе дает понять: у твоего Ивашникова сотни деловых контактов плюс люди из ближайшего окружения, и у каждого в принципе есть мотив его исчезнуть. Вообще-то мотив у всех один: деньги.
Лидия была близка к истерике.
— Значит, вы не собираетесь… — начала она звонким от ярости голосом.
— …Собираемся, — тоже повысил голос Игорь, — кричать не надо. Я знаю, что от офиса он поехал в сторону Садового кольца. Я знаю, что по Садовому он мог поехать только направо — ближайший разворот на площади Маяковского. Я знаю, что на Маяковского в это время была пробка, и кому-то в белой машине стало плохо. Между прочим, чтобы найти свидетелей, я два дня проторчал у памятника и приставал ко всем девушкам и, хуже того, к парням. И нашел парочку, которая там, у памятника, любит назначать свидания. Они видели, как человека вытаскивали из машины, но это все. Пока что. Надо еще отработать Театр Сатиры — было без четверти семь, народ шел на спектакль. Но если эта ниточка оборвется…
Кудинкин за спиной Игоря показывал большой палец. Да Лидия и сама видела, что мент попался профессиональный.
— Что вам нужно? — спросила она.
— Контакты вашего мужа за последнюю неделю. — Перед «мужа» Игорь сделал паузу, давая понять, что знает, кем на самом деле приходится Ивашников Лидии. — И чтобы меня не дергали. Не знаю, кто у вас знакомый в верхах, но меня начальство каждый день по часу насилует из-за этого дела.
Лидия отвернулась, чтобы мент не заметил улыбки. «В верхах» у нее был один знакомый — майорша Гавриловская. Впрочем, майорша — это не майор, красивые женщины не очень-то соблюдают субординацию. Трехдюймовочке ничего не стоило уговорить какого-нибудь генерала снять телефонную трубку и пробасить нечто командное.
— С этим разберемся, — кивнула Лидия. — Вы скажите, что вам нужно из того, что продается за деньги.
Игорь молчал, уставившись в тарелку с пельменями. Кстати, дрянь пельмени, Лидия через силу проглотила один, и то потому, что постеснялась выплюнуть. А расплачивался за них Игорь, разобрав на ладони горсть монеток. Лидия сообразила, что мент он правильный, даже чересчур.
— Я вам не взятку сую, — сказала она и, поскольку Игорь так и не раскрыл рта, спросила у Кудинкина: — Кирилл, а ты что потребовал бы?
Кудинкин ответил не задумываясь. За годы работы у него сложилась Большая Ментовская Мечта:
— Машину и мобильный телефон.
Лидия достала из сумочки ключи от машины и трубку, выложила на стол перед Игорем. Получилось эффектно, как в волшебной сказке. Мент оцепенел.
— Милиция на хозрасчете? А дальше что, вы мне будете и патроны покупать?.. Нет, уважаемая, я служу государству, а не вам! И всем, что нужно, меня обеспечивает государство!
— Надо различать государство и государственный аппарат. — Лидия говорила, сама не понимая, откуда берутся злые и точные слова. — Государство — это вы, я, Колька, который исчез посреди Москвы, это старуха, у которой малолетки отобрали кошелек с пенсией. Скажите, кто-нибудь из нас заинтересован в том, чтобы в стране была нищая милиция? И чтобы по ее нищете в милицию шли какие-то недоделанные, полуграмотные, подлые люди, с самого начала мечтающие взятки брать? Наверное, нет. Наверное, это в интересах только тех, у кого рыльце в пушку. Так вот, если чиновники или господа депутаты, когда голосуют за бюджет, мало дают денег на милицию…
— Душевный у нас разговор, — вставил Кудинкин, доставая из сумки вторую бутылку.
— Мне хватит, — сказал ему Игорь и посмотрел на Лидию скорбными хмельными глазами. — Ну что вы душу мне травите? Я могу взять алкоголика, который убил сожительницу сковородкой, а чуть преступник посерьезнее, так у него и техника лучше, чем у меня, и знает он обо мне все, что хочет, потому что купил моего начальника… Он меня бьет деньгой. А деньгу берет у вас, у богатых, хотите вы этого или не хотите. Когда вас не было, не было и организованной преступности. Если все бедные, преступник может у них разве что белье с веревки своровать, причем в одиночку, потому что вдвоем с такого дела не прокормишься.