Бирюк медленно наливался краской. Лидия не понимала, то ли он так боится, то ли так злится. Кажется, сам Бирюк не понимал этого тоже.
— Давай без ля-ля, — сказал он бесцветным голосом. — Что ты на меня имеешь?
— Девяносто четвертый год, инвестиционный фонд «Магнолия». Был оформлен на подставных лиц, а деньги в конце концов оказались на твоем личном счете, — выдала Лидия компромат из Люськиного досье.
— Я эти деньги получил за компьютеры. А были компьютеры на самом деле или нет, доказать невозможно. Не такие, как ты, бились, — отмахнулся Бирюк.
— А я и не собираюсь ничего доказывать. Я твоему папе скажу.
Лидия сама не ожидала, что эта по-детски прозвучавшая угроза подействует настолько сильно. Громила Бирюк наполовину сполз с кресла и стал как будто меньше ростом.
— Зарыть тебя, что ли? — прохрипел он, тяжело дыша.
— Будешь вторым за эту неделю, — сообщила Лидия. — Правда, первый, когда обещал меня зарыть, уже сидел в автозаке.
Про себя Лидия визжала от восторга: она все точно угадала! Бирючий папа не знал о «Магнолии», которая лопнула, обманув вкладчиков на двести миллионов тогдашних рублей. За такую самодеятельность папа, конечно, сынка по головке не погладит. По делу «Магнолии» до сих пор тянется вялотекущее следствие…
— Не пойму, — продолжала Лидия. — Вы же с папой ворочаете сотнями тысяч долларов, а ты пошел на подсудное дело из-за… Двести миллионов — это было тогда тысяч сорок долларов?
Бирюк обреченно кивнул:
— Примерно так.
— Ну вот, сорок тысяч решил заработать от папы тайком… — Лидия хотела сказать «себе на марихуану», но сдержалась. — Он тебе денег не дает, что ли?
— Ограничивает, — дипломатически ответил Бирюк. — Ну что ты привязалась? Не трогал я твоего Ивашникова. Хочешь, дочкой поклянусь?
— У меня другие сведения, — холодно произнесла Лидия.
Вчера вечером Игорь нашел еще одного свидетеля, гардеробщицу из Театра Сатиры. Сомнений не оставалось: человек, которому «стало плохо» в машине на площади Маяковского, был Ивашников — гардеробщица узнала его на фотокарточке. И она видела, как потерявшего сознание Ивашникова переносили в черный джип. Такой же, как у Бирюка.
— Вова, даю тебе время до завтра. Если до двенадцати часов ты не позвонишь, то начну звонить я. Только не тебе, а твоему папе.
— Я правда его не трогал! — просипел Бирюк.
Лидия пожала плечами, не спеша допила сок, встала и пошла.
Бирюк догнал ее в дверях, схватил за плечо:
— Что тебе нужно? Что тебе нужно на самом деле, стерва?!
— Не что, а кто. Ивашников. Продиктовать по буквам?
— Ну погоди, давай разберемся, — просительным тоном сказал Бирюк, отпуская ее плечо.
— Извинись за «стерву», — потребовала Лидия.
Бирюк отвернулся и буркнул:
— Извини.
Лидия не видела выражения его лица.
Пока они разговаривали, у Бирюка двадцать раз менялось настроение: то ныл, то заигрывал, то пытался припугнуть. Под конец он совсем расклеился и, хватая Лидию за руки срывающимися пальцами, упрашивал не говорить ничего отцу. Лидия уехала с чувством гадливости. Бирюк был как в фильме «Муха»: человек, неуклонно превращающийся в насекомое. В наркомана, который, как сам же Бирюк и говорил, за дозу готов зарезать.
Уже в машине (такси, наняла на весь день) Лидии пришло в голову, что ее угрозы для Бирюка — Божья роса. Начала, дуреха, рассуждать об этой афере с инвестиционным фондом, ничего не понимая в бизнесе. Если она сама по одной фразе может отличить специалиста-химика от профана, то и Бирюк, надо думать, раскусил ее моментально… И все равно испугался! Он боится, что папа узнает о наркотиках, вот в чем дело. Сыновние аферы папаша как-нибудь переварил бы. Но сынка-наркомана он обязательно выкинет из бизнеса и отправит на лечение. Найдет на его место образованного, небогатого и без претензий, чтобы ноги боссу мыл и воду пил. Это в семейных интересах: сохранить репутацию фирмы, не дать развалиться налаженному бизнесу… А деньги все равно достанутся сыну: в могилу с собой не унесешь.
Итак, Бирюк испугался. С удивившей Лидию открытостью он признавал все ее доказательства. Да, было: разозлился на Ивашникова, когда тот выиграл конкурс. Да, на глазах дюжины свидетелей орал в мэрии «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла» — хотел припугнуть (кстати, Лидия об истории с «Гоп-стопом» знать не знала, Бирюк сам проболтался). Да, исчезновение Ивашникова ему выгодно, и после статьи в «Голубом экспрессе» он рассчитывал, что конкурс переиграют.