— Знаете что, — вдруг сказала Анидаг, — а не пойти ли нам выпить кофе?
— С пирожными! — подхватила Лидия. У нее хватило воспитания, чтобы сразу не ляпнуть: «Угощаю!» Работа с Анидаг, ясно, предстояла долгая и кропотливая. Лидия стала вспоминать, чему такому психотехническому учил ее отец.
— Конечно же с пирожными. Я никогда не сижу на диетах, мне мозги кормить надо, орудие производства. — Анидаг встала, извиваясь затянутой в черное талией, бережно вытащила из-под стола длинные черные кожаные ноги в лаковых полусапожках. Она была повыше Лидии, такая крепкая и гибкая, что Лидия восхитилась:
— И никогда не поправляетесь?
— Шейпинг, бодибилдинг, массаж, — изобразила нечто вроде бодибилдингового па журналистка. — А вы не увлекаетесь?
— Что вы, я — нет, я все как-то по прыжкам в сторону.
— А зря, у вас подходящая фигура, можно было бы построить нечто шедевральное, — не глядя на Лидию, сказала Анидаг. Непонятно, как она смогла рассмотреть ее фигуру под плащом.
В шкафчике у Анидаг висел деловой костюм — жакет с юбкой — и палевый норковый жакет. Лидию обдало резким запахом «Опиума». Ей от этого запаха всегда плохело, а отец-астматик так вообще со слишком уж благоухающими дамочками в лифт не садился, называл их нервно-паралитическими.
— А вам в плаще не холодно? Это что у вас, настоящий Бергхаус? — поправляя завернувшуюся крылатку Лидиного плаща, спросила Анидаг. На Лидию она так и не взглянула — смотрела на свое отражение в зеркале.
— Я на машине, похолодания как-то не заметила, — заторопилась Лидия, понимая, что надо похвалить норковый жакет журналистки. — Это Греция?
— Канада. Кавалер один думский подарил, — сообщила Анидаг тоном профессионального манипулятора. Ударенная по голове «Опиумом», Лидия просто физически ощутила, как Анидаг, намекнув про интимное, будто на аркане затягивает ее в зону общения под названием «между нами, девочками». Надо было отвечать шагом навстречу.
— Думский? А говорили, политикой не занимаетесь, — подражая тону Анидаг, сказала Лидия.
— Не политикой, а политиками, особенно богатыми, — сверкнула глазами Анидаг, продемонстрировав улыбку довольной собою гюрзы. Зазвенела ключами и неожиданно холодным тоном скомандовала: — Выходим, я закрою дверь.
Да, это мощно, поняла Лидия (спасибо папе за уроки психотехники). Стало быть, на языке джунглей журналистка назвала свою немаленькую цену и дала понять, что она хоть и ласковая, но настроение менять умеет.
На звон ключей из-за соседней двери «Бухгалтерия» высунулась высокая костистая девица:
— Наташ, ты обедать? А как же мы? Ты же нам обещала!
— У меня клиентка, — по-деловому отрезала Анидаг.
Костистая разочарованно протянула:
— Ну хоть на файв-о-клок заходи, — и уставилась на Лидию. Из дверей бухгалтерии так пахнуло салатом из свежих огурцов, что Лидин желудок опять проснулся.
— Не обижайся, котик, я не забыла, скоро буду, — чмокнула костистую куда-то в ухо Анидаг и неожиданно взяла Лидию под руку. Надо отвечать, решила Лидия.
— Я думаю, что нам лучше бы не кофе, а как следует пообедать. Вы не против, Наталья Георгиевна?
— Пойдем в «Эль гаучо», это рядом, — скомандовала Анидаг.
По дороге она похвасталась рабочими и колхозницами на фасаде дома:
— Узнаете? Как снимают фильм о проклятом тоталитарном прошлом, так обязательно их покажут: вот какое убожество. А когда проклятое тоталитарное прошлое было радостным настоящим, их снимали как образец высокого искусства. И зритель верил, что это образец высокого искусства, а сейчас верит, что это убожество. Все дело в ракурсе.
Лидия вполне искренне сказала:
— Вы очень подошли бы моему отцу на выборах.
Ничего не ответив, Анидаг крепче прижала к себе Лидину руку.
В аргентинском ресторане Анидаг явно знали — так непринужденно она бросила свой жакет на руки гардеробщику, помогая Лидии снять плащ. А наша парочка смотрится довольно интересно, подумала Лидия, причесываясь у зеркала. Она была в черной прямой юбке и черной водолазке, Анидаг вся в черном — в общем, «Я черная моль, я летучая мышь». Белогвардейщина.
Прошли в зал, почти пустой. Наводя порядок, по залу слонялись юноши-официанты, удивительно красивые, в белых рубашках, узких брюках, туго перетянутые в талии широкими шелковыми поясами. Лидии они показались чуть ли не родными — это из-за латиноамериканских сериалов.
Анидаг, кивнув одному из юношей, направилась к угловому столику, Лидия за ней. Пока они подходили, юноша мгновенно очутился у столика и уже выдвигал для них стулья.