Отвез ее водитель машины, которая посыпала улицу песком. Он хотел, чтобы Лидия расплатилась натурой, но в конце концов удовлетворился часами, купленными в свое время в Париже за двести франков.
Запах Трехдюймовочкиных блинов она почуяла еще на лестничной площадке. Подруга открыла дверь и, не взглянув на Лидию, роняя тапочки, рванула обратно на кухню:
— Горят!
Лидия по стенке добрела до кухни. От тепла и запаха блинов кружилась голова, хотелось лечь на казавшиеся упоительно чистыми половики и уснуть.
Румяная и пухлая, как булка, в одной ночной сорочке (из чего следовало, что Кудинкина дома нет), Трехдюймовочка пекла блины сразу на четырех сковородках, по кругу: на одну наливаешь, другая поджаривает блин на одном боку, на третьей блин переворачиваешь, с четвертой снимаешь и заливаешь тесто, и тут пора снимать блин с третьей. Только успевай вертеться.
— Ну ты как, Лидусь? Кудинкин на дежурстве, завтра пойдет долги твои выбивать, Василь Лукич звонил еще вчера, не мог тебя поймать, он уже в Тюмени… — Не отрываясь от своих сковородок, Трехдюймовочка наконец, взглянула на Лидию и замерла с половником в руках. Вязкая струйка блинного теста полилась на пол.
— КТО?!! — Майорша рубанула половником по кухонному столу.
— Понятия не имею. То есть были какие-то люди, дешевка, в турецкой коже. А по чьему заказу — не знаю. — По спине побежал озноб, как это бывает в бане от сильного жара. Лидия сползла по дверному косяку и, сев на пол, стала раздеваться. Пора было заплакать, участливая Трехдюймовочка очень к этому располагала. Но, кажется, из Лидии сегодня выбили что-то женское. Или вбили что-то бизнесменское. Хотелось не плакать, а отвечать ударом на удар. — Знаешь, Оль, мне кажется, если они стали наезжать, значит, я на правильном пути.
На плите чадили забытые блины. Трехдюймовочка спохватилась, выключила газ и участливо сказала:
— Горе ты мое, миллионерша драная. Пойду ванну тебе наберу.
ТОГДА СЧИТАТЬ МЫ СТАЛИ РАНЫ
— Лидка, паршивка, я удивляюсь, что ты до сих пор жива! Да он золотой человек, этот Станюкович. Ангел! Велел только припугнуть и отпустить, и это после того, как ты…
— Это не Станюкович, — перебила Трехдюймовочку Лидия. — Его телохранители только выкинули меня из машины. На ходу. А били другие, из другой машины.
— Есть такая схема охраны, — объяснил из своего кресла Кудинкин. — За машиной охраняемого идет вторая, с интервалом, чтобы засечь возможную слежку. Так что Станюкович вполне мог позвонить в эту вторую машину и приказать, чтобы тебя поучили. А сам вроде бы ни при чем, его телохранители только выставили тебя из лимузина…
Мизансцена была та же, что и три дня назад, когда Лидия приползла к Трехдюймовочке от Вадима: она в хозяйской постели, одетая в хозяйскую сорочку со слишком большим вырезом; Трехдюймовка хлопочет, а выставленный в кресло Кудинкин компенсирует это неудобство тем, что пялится на Лидину грудь.
Только три дня назад у нее была кредитная карточка и ключи от квартиры. И было во что одеться. И было совершенно ясно, кто Лидин враг: Вадим. А теперь — какие-то люди в какой-то забрызганной грязью машине… Кажется, сломали ребро: малейшее движение отдавалось болью справа, под грудью, где разливался сизый кровоподтек — молодой подонок расстарался. И жуткий синячище на копчике (она рассмотрела в зеркало) — это работа пузатого. А кровоподтеки на коленях — прощальный подарочек от быков Станюковича…
— Тогда считать мы стали раны, товарищей считать, — со вздохом продекламировал Кудинкин. — Что ты знаешь про своего таксиста?
— Ничего. Пожилой, черная «Волга».
— Со счетчиком?
— Нет… У него радиотелефон, — вспомнила Лидия. — Старый, вроде военного, с трубкой в таких зажимах.
— Поздравляю, — сказал Кудинкин, — он частник. С полтысячи частников на черных «Волгах» в Москве, я думаю, наберется. Каких-нибудь месяца два, и мы проверим всех.
— Какой же он частник, если я сама его вызывала по телефону из таксопарка? — возразила Лидия.
— Ага, и тебе ответили: «Вам сейчас перезвонят», и он перезвонил и торговался, как извозчик? А телефон ты нашла по газетному объявлению?.. Частник! А «таксопарк» — не таксопарк, а диспетчерская. Сидит у себя дома женщина, принимает звонки от клиентов и перезванивает водителям в машины. А ей за это капают грошики, рублей по пятнадцать с заказа… Газета с объявлением у тебя не сохранилась?