Когда все принаряженные и веселые собрались в кают-компании, Женя не явился. Все сначала подумали, что он запоздал. Папа послал меня за ним. Я нашел Женю в магнитном павильоне.
На столе лежал раскрытый том математики Смирнова и лист бумаги с вычислениями. Видно было, что Женя только что занимался.
Я с интересом покосился на плотно закрытую дверь в темную комнату, где находилась аппаратура по изучению земных токов. Вход туда был категорически запрещен. Сам Женя заходил, лишь когда надо было сменить ленты на фотосамописцах.
— Тебе что нужно? — нелюбезно встретил меня Женя. С тех пор как я привязался к Абакумову, он и знать меня не хотел.
— Вас все ждут в кают-компании,— сказал я.
— Пусть обедают без меня, я потом поем,— буркнул Женя.
— Но они не садятся за стол без вас. Почему вы не хотите со всеми вместе обедать?
Последнее время, с тех пор как Абакумов ел с нами в кают-компании, Женя под разными предлогами обедал и ужинал прямо в камбузе у Гарри.
Женя хмуро взглянул на меня. Надо упомянуть, что Женя никогда не относился ко мне, как к маленькому. Он всегда говорил со мной по-мужски: прямо, откровенно и серьезно. И в этот раз он счел нужным объяснить мне все.
— Не понимаю, как вы можете пожимать ему руку, есть за одним столом, дышать одним воздухом?
Мне было жаль Казакова, потому что я видел — он страдал. И зло меня брало на него.
— Если преступник искренне исправился,— возразил я, горячась,— если он не способен уже сделать плохое, неужели его карать до самой смерти? Разве вы не можете простить Абакумову? Он ведь раскаялся...
— Я бы не стал спасать преступника! — запальчиво бросил мне Женя.
— Что же, по-вашему, бросить человека на произвол судьбы? — спросил я с укором.
— Нет. Не на произвол бросить, как ты говоришь. Его надо предать суду, и чем скорее, тем лучше, пока он не сбежал еще раз, вторично обворовав экспедицию.
Я обиделся за Абакумова и ушел.
— Он занят и пообедает после! — объявил я в кают-компании.
Папа переглянулся с Ангелиной Ефимовной и пожал плечами.
— Садитесь к столу, товарищи! — сказал папа.
Гарри действительно удивил всех. На первое был необыкновенно вкусный грибной суп. На второе — «седло» дикой козы, зажаренное вместе с гречневой кашей, а на третье — огромный торт, похожий на солнце с лучами, и художественно выполненное мороженое в форме белого медведя.
Мы наградили Гарри аплодисментами. Гарри скромно раскланялся. В белом колпаке и белом халате, из-под которого виднелась полосатая тельняшка, он походил на бравого, румяного корабельного кока, кем он и был на самом деле. Я знал, что он очень тосковал о море и о ребятах-матросах, своих друзьях.
Бехлер откупорил несколько бутылок шампанского.
Выпили за солнце, за мир на земле, за Международный геофизический год, за дружбу. Но настроение было не особенно веселое; всех тяготило демонстративное отсутствие Жени.
После обеда Женя Казаков попросил у отца полчаса времени и о чем-то серьезно беседовал с ним. А вечером отец созвал внеочередное собрание сотрудников полярной станции.
Узнав об этом, я проскользнул в кают-компанию заранее и скромнехонько уселся в уголке за библиотечным шкафом, надеясь, что меня там не заметят. Никто на меня и внимания не обращал, все были расстроены и смущены.
Пришли эскимосы, оба брата (теперь они уже не казались мне такими похожими), и Мария. Все трое сели позади, неподалеку от меня, и молчали весь вечер. Ермак явился в полной форме пилота (обычно он ходил в чем попало, чаще в джемпере или пиджаке) и был погружен в задумчивость.
Женя потребовал предать Абакумова суду, угрожая, что иначе он сам вызовет по радио кого следует. Оказалось, что Женя вспыльчив, как мой отец (человека узнать — пуд соли с ним съесть). Он так разошелся, что обвинил сотрудников полярки в... укрывательстве преступника.
— Это уже не гуманность, как вы себе представляете,— кричал он, будто выступал на митинге перед толпой,— это гнилой либерализм! Этот матерый хищник, тундровый волк, люмпен-пролетарий, уголовник и убийца, прикинулся, когда его разыскали, овечкой, а вы и растаяли. Зачислили в штат полярной станции, обращаетесь с ним запанибрата, сюсюкаете и умиляетесь! Нашли чему умиляться!.. Абакумов обворовал экспедицию, в результате чего погибли двое людей, и сам Черкасов спасся только случайно. Абакумов десять лет скрывался от советского правосудия. Теперь он разоблачен и должен понести ответ за свои деяния...
Я посмотрел на Абакумова. Если это и был волк, то затравленный. В глазах его застыла такая тоска, что я просто не мог на него смотреть и отвернулся. Он сидел на стуле у окна, и Женя все время следил за ним, наверное опасаясь, как бы тот не убежал. Сейчас, когда всю радость Абакумова как рукой сняло, он опять походил на бродягу, бирюка.