При выезде из внутреннего двора коляску слегка подбросило, затем еще и еще раз. Сказывался большой перевес старшего сержанта, несбалансированная компоновка экипажа приводила к тому, что люльку подкидывало на любой неровности. Мальков, на ком этот дисбаланс отзывался сильнее всего, недовольно скосил глаз на возвышающегося над ним Кормильцева. Толстый зад старшего сержанта едва умещался на сиденье, чувствовалось, что тот весил далеко за сто килограмм. Скорее всего, вес старшего сержанта был ближе к цифре в полтора центнера, и Матвей с сомнением подумал, как тот проходит медкомиссию или аттестацию? Если таковые у них проводятся.
Зато приятно удивил Валера Чайка. Родные места сержант знал, как свои пять пальцев, это выяснилось достаточно быстро. Едва они выехали на трассу, как Матвей с удивлением обнаружил – улицы, по которым они, забыв обо всех ограничениях проносятся, ему абсолютно незнакомы. Арбалетовцу казалось, но спорить на деньги он бы не стал, они вообще едут не в ту сторону. По крайней мере, дорога была совсем не та, на которой стоял снятый с колес вагон. Но протестовать, спорить или хотя бы спрашивать, правильно ли они едут или нет, Мальков не стал, полицейским виднее, может они решили еще куда по дороге заехать?
А затем, стоило Матвею лишь чуть-чуть расслабиться и успокоиться, как тут же дала знать о себе усталость – вновь стала болеть голова, особенно лобная часть, на глаза навалилась тяжесть, захотелось спать. Ему стало абсолютно безразлично, как и где они едут, лишь бы быстрее приехать и отдохнуть от всей этой суеты.
К сожалению, до конца отвлечься и, хотя бы несколько минут посидеть с закрытыми глазами, не получалось. Мотоцикл мотало то вправо, то влево, Малькова постоянно подбрасывало, швыряло вперед, после торможения или вжимало в жесткую спинку из-за разгона. Голова в тяжелом неудобном шлеме болталась как шарик для пинг-понга на струе воды, отчего от непривычной нагрузки стали ныть мышцы шеи.
Но все когда-то кончается, кончилась и эта пытка. Мотоцикл вылетел на дорогу, и в какой-то момент Мальков стал понимать, что узнает места, где они проезжают. Быстро они здесь оказались, не соврал Кормильцев, Чайка действительно знал короткие пути! Это же тот самый холм, что он вчера обходил и думал, есть ли через него прямой путь или нет.
Не ограничившись достигнутым результатом, сержант невольно решил удовлетворить давешний вопрос арбалетовца – не став заморачиваться с объездом, Чайка, немного снизив скорость, направил мотоцикл правее поворота. Трехколесная колесница, под углом перескочив обочину, понеслась по бездорожью. У удивленного таким маневром Малькова мелькнула мысль, что Валера решил штурмовал гору в лоб и он оказался недалек от истины!
Подминая колесами девственную, ни кем не топтаную траву, без дороги, без колеи, Чайка каким-то шестым чувством определял маршрут. Можно было только удивляться его мастерству, он ни разу не попал, ни в глубокую яму, ни в овраг, ни с какое другое препятствие, способное заставить свернуть с выбранного направления.
Невозмутимо преодолев холм, сержант вновь не стал возвращаться на знакомую Малькову гравийку, ведущую на плато. Появилась надежда, что они хотя бы теперь покатятся по нормальной дороге. Ага, конечно! Оказалось, прежняя езда для Чайки была только разминка, настоящий кошмар пассажира, только начинался! Вопреки здравому смыслу, полицейский за рулем, по накатанной щебенке не поехал и вновь избрал знакомые только ему тропки. Все бы ничего, но эти тропки были уже в горах!
Матвей, до онемения в пальцах и сведенных мышцах вцепившийся в ручку на крышке люльки, не раз и не два с ужасом замечал, как тропа впереди сужается настолько, что места на ней хватало только для двух колес, третьему, что у коляски, его не находилось! А сумасшедший Чайка, даже не думая снизить скорость, проносился так, что казалось сержант воспринимает люльку как нечто лишнее и опираться на третье колесо, он даже не планирует!
Как ни странно, такая езда не вызывала протестов Кормильцева, старший сержант воспринимал все как должное, наоборот, пользуясь своим весом помогал напарнику. В самых опасных виражах и участках дороги старший сержант отклонялся влево, отчего Малькову казалось, что мотоцикл не ощущает потерю опоры под коляской, но ему самому от этого легче не становилось. Да и как могло быть иначе, когда твоя пятая точка вновь и вновь пролетает над пропастью в десятки метров?