Матвей вкратце, тщательно фильтруя информацию, рассказал о событиях прошлого дня. Говорить было сложно, но упоминать о действиях Гуревича в «фестивале» или рассказать об имеющихся записях с георадара и о том, что там обнаружилось, значило отправить на плато следующих идиотов. Стоит только кому-нибудь узнать, что георадар обнаружил под плато пещеру с непонятным сооружением внутри, сразу все бросятся включать «фестиваль». А этого он не хотел делать ни под каким соусом. Арбалетовец не мог объяснить почему, но он был уверен о существовании связи между попытками «заглянуть» радаром в гигантский «дольмен», как он решил для себя его называть, и появлением бестелесных убийц.
С другой стороны, Матвей понимал, отговорить тех, кто узнает о дольмене не включать радар он не сможет, никто не станет слушать в его предположения, все бросятся смотреть, что же там правда, а что вымысел. Единственно, как можно было уберечь людей от гибели, а его самого от еще одного визита на проклятое плоскогорье – не дать разойтись информации о подземелье и способе его обнаружения.
Потому в его изложении выходило, что во время обследования мумий на плато какой-то момент люди вокруг него стали падать, а его самого спасла только реакция и быстрые ноги. Другого объяснения затуманенный мозг арбалетовца придумать не смог. Пусть его принимают за труса, пусть он и есть трус, но возвращаться на плато он не хочет ни при каких обстоятельствах.
Офицеры переглянулись.
– Значит, вы настаиваете, будто видели, как на ваших глазах погибли глава горкомимущества Лариса Игоревна Кузнецова и телохранители Гуревича? – уточнил Лабунец. – Вы это сами видели?
Матвей устало кивнул. Отвечать не было ни сил, ни желания. Говори, не говори, все равно никто ни во что не поверит, положа руку на сердце, он бы и сам, расскажи кто такое, не поверил.
На столе Волкова, запиликал один из трех стоявших там аппаратов.
Подполковник нажал клавишу среднего.
– Прибыл ОМОН, – доложил по громкой связи голос дежурного.
– Хорошо, пусть ждут, сейчас поедут – Волков отпустив клавишу, посмотрел на Лабунца.
– Понял, выдвигаюсь. – Майор встал. – Пойдемте Мальков, нас ждут. Съездим на плато, посмотрим на ваши мумии.
Матвей от услышанного едва не задохнулся. Они, что всерьез хотят, чтобы он вновь поехал на плато? Они в своем уме? Он же битый час им объяснял, что туда нельзя, там смертельно опасно находиться! Им было мало вчерашней поездки, не хватило одного раза, чтобы понять, насколько все это рискованно? Нет, никуда он не поедет!
– Вставайте, Мальков, – поторопил майор, – дорога не близкая, нам нужно световой день использовать по максимуму.
– Да не поеду я никуда! – Для убедительности арбалетовец замотал головой. – Не-не-не! Хватит, я туда не ногой!
– Мальков, не дурите! Должен же кто-то показать, где там и что находится? Ваш этот «фестиваль» хваленный, ваши мумии. – Лабунец криво ухмыльнулся. – Или боитесь, что… ваши слова не подтвердятся?
– Да ничего я не боюсь… Точнее да, боюсь! Видели бы вы, что там было, самих бы туда трактором не затащили бы!
– Мальков, вы поедите с нами в любом случае! – Не меняя тембра пророкотал Лабунец. – Сами поедите или прикованный наручниками к поручню, выбирать вам, но в том, что поедите, не сомневайтесь!
– Я, – начал было Матвей, но его перебил Волков.
– Мальков, возьмите себя в руки! – На лице подполковника мелькнула тень брезгливой гримасы. – С вами едет целый взвод вооруженного до зубов ОМОНа! Спецназ на случай нападения ваших… этих, как вы их назвали? Потеряшек? Так что не тряситесь, вы будете под надежной защитой и присмотром. – Волков двусмысленно ухмыльнулся и повернулся к заместителю. – Павел Петрович, жду вас вечером с докладом, если понадобиться что-то срочное, звоните в любое время.