Дальше они стали говорить о том, что вряд ли кто из пассажиров судна мог бы понять, даже если бы захотел: о фигурах и телах, которые можно составить из различных треугольников. При этом оба поднялись и разговаривали уже сидя, что-то вычерчивая в воздухе руками. Но вывод, к которому они пришли, был хоть и странен, но понятен: природа земли имеет форму куба, природа огня — форму пирамиды, своё геометрическое выражение имеют также вода и воздух.
— Всё измеримо с помощью треугольников, — закончил этот разговор Платон. — Кто знает природу треугольников, тот знает природу начал.
— Это чудесно! — воскликнул Эвдокс, забыв о том, что вокруг все спят. — Для настоящего геометра Вселенная открывает все тайны!
— Все, да не все, Эвдокс: не забывай, что у неё есть душа.
— Кстати о душе, — заговорил Эвдокс, когда они снова легли. — С владельцем судна, на котором мы плыли раньше, ты говорил о богах, о судьях в загробном мире, о Тартаре, об Островах Блаженных... Ты внушал ему, что всё так и есть на самом деле, как определено в народных верованиях. Сам-то ты в этом убеждён?
— Я, разумеется, могу ответить, Эвдокс, но не пора ли спать? Ночь коротка, не отдохнём.
— Ночь-то коротка, но жизнь длинна, — тихо засмеялся Эвдокс, переделав на свой лад фразу, недавно произнесённую Платоном. — Успеем отдохнуть.
— Ладно, — согласился Платон. — Послушай, что рассказывают другие люди и во что верю я. Жил некогда отважный человек по имени Эр из Памфилии. Он был убит на войне, десять дней пролежал мёртвым на поле битвы, потом его нашли, положили на костёр, чтобы сжечь, но он вдруг ожил и заговорил. Он стал рассказывать о том, что видел там...
Платон слышал эту историю от Сократа в Пирее, куда однажды пришёл вместе с учителем и братьями Главконом и Адимантом, чтобы участвовать в приношении жертв Артемиде. Это празднование проводилось тогда впервые, и многие афиняне пришли в Пирей, чтобы посмотреть на торжественное шествие в честь богини, особенно на фракийцев, поскольку те считают Артемиду своей покровительницей и называют её Бендидой.
Сократ, Платон и его братья провели тогда в Пирее почти весь день и уже возвращались в Афины, когда их догнал слуга Полемарха, сына Кефала. Сицилиец Кефал давно жил в Пирее, был известным оратором во времена Перикла. Теперь уже нет в живых ни Кефала, ни Перикла, как нет в живых и сына Кефала Полемарха, который был казнён во время правления Тридцати.
Догнавший их слуга сказал, что господин просит подождать его. Они тут же увидели спешащего к ним Полемарха. Он сказал, что праздник ещё не закончен, что ожидаются ещё и ночные торжества. Непременно стоит посмотреть конный пробег с факелами. Такого ещё никогда не бывало: всадники будут передавать друг другу факелы на полном скаку. Сократ сразу же сказал, что согласен остаться, но хотел бы до вечера немного отдохнуть. Полемарх пригласил всю компанию в свой дом, где их уже поджидали старый Кефал и двое его сыновей, братьев Полемарха, — Лисий и Евтидем, с которым Платон был знаком. Кроме хозяев в доме находились и другие люди. Платон запомнил халкедонца Фрасимаха, софиста, человека самоуверенного и упрямого, которого теперь тоже нет в живых, — говорят, что он покончил самоубийством.
Кефал очень обрадовался приходу Сократа — они были старинными приятелями, обоих в молодости опекали Перикл и Аспасия. «Сверстник радует сверстника, старик — старика» — как справедливо говорится в народной пословице.
Они не увидели в ту ночь ни конных ристаний, ни иных торжеств, потому что всю ночь посвятили беседам. Ах, какие это были беседы! Когда-нибудь Платон напишет о них.
— И что же поведал этот Эр? — напомнил Платону Эвдокс, видя, что тот замолчал, задумавшись.