Платон и Эвдокс сидят рядом, укутавшись в тёплые накидки. Впереди три или четыре дня пути с ночёвками в прибрежных селениях, с обильными угощениями ячменным пивом, а то и минтом — вином из плодов смоковницы.
В первый день они едва миновали Заросли папируса, то есть вышли из Дельты Нила, миновав Атрибис, город на восточном берегу. На ночёвку остановились в селении Кахени. Бог восточной части Дельты Сопд был к ним благосклонен. Путешественники не застряли на отмели, не разбились о корягу, ветер не опрокинул их ладью, они не пошли на корм крокодилам. За это хозяин ладьи поблагодарил Сопда, положив блюдце с зерном на его алтарь, воздвигнутый на берегу селения.
Ночевали в просторной хижине на сухой траве. Там же ужинали перед сном, расстелив на полу скатерть. Пили пиво, ели лепёшки из полбы и фрукты.
Утром владелец ладьи молился Хапи, богу Нила, чтобы плавание было счастливым. Потом вручил Платону и Эвдоксу ящичек с костяшками хебы, сказав:
— Вы молчите и ничего не делаете. На это грустно смотреть. Если молчишь, то делай что-нибудь — так лучше. Вот вам хорошая игра. Передвигая костяные фигурки по доске и соблюдая при этом правила, вы будете заняты интересным делом.
Он показал Платону и Эвдоксу, как играть в хебу, и был очень доволен, что те быстро всё поняли и сразу же увлеклись игрой.
Дважды за время плавания причаливали к берегу и разбредались по кустам справить нужду. На этом настаивал Эвдокс вопреки возражениям владельца ладьи, считающего, что это можно делать и не сходя на берег. Он сказал Эвдоксу:
— Ты стыдишься того, что делают все. А надо стыдиться того, чего никто не делает.
— И что же это? — спросил Эвдокс.
— Никто не отказывается выслушать добрый совет. И знаешь почему? — улыбнулся хозяин ладьи.
— Скажи.
— Чтобы уж потом советчик никому не морочил голову, — засмеялся он.
— Скоро ли Гелиополь? — спросил Эвдокс.
— Мы увидим его завтра при закатном Ра-Харахти, — ответил владелец ладьи. — Когда лик бога солнца Ра склонится к закату, — пояснил он. — Сначала мы увидим гору Хери-Аха, а затем и Высокий Песок. Это холм, который первым появился из воды при сотворении мира, первая земля, которую подарил людям создатель всего сущего, великий Птах. Но ещё раньше, чем мы увидим Хери-Аху и Высокий Песок, в небе появятся парящие пирамиды Хуфу, Хафра и Менкаура.
— Почему парящие? — спросил Эвдокс. — Насколько мне известно, они стоят на земле, на каменистом плато.
— Это так. Но великие силы торопятся показать их приближающимся путникам и поднимают в небо. Завтра мы увидим это.
Ночь они снова провели в сенном сарае прибрежной деревеньки. Проснулись от шума ветра, трепавшего сухой тростник на крыше.
— Это наша удача, — сказал хозяин ладьи. — Поднялся попутный ветер, мы поставили парус и уже к полудню будем в Гелиополе. Кто прибывает в этот город с попутным ветром, тому повезёт во всех его делах. Не упустим. Поторопимся.
Больше всех ветру радовались гребцы — хозяин освободил их от тяжёлой работы на весь день. Свою радость они изливали в песнях.
Солнце стояло в зените, когда ладья, прошуршав днищем по песку, уткнулась носом в берег у Гелиополя.
Платон и Эвдокс, расплатившись с владельцем ладьи, сразу же отправились в город в поисках пристанища. И нашли его при храме Осириса. Лешон храма, то есть жрец, ведавший всем хозяйством, прочитав послание от лешона храма Осириса в Белузии, которое привезли ему Платон и Эвдокс, сразу же без лишних вопросов отвёл их в дальнюю часть многочисленных храмовых строений и, открыв тяжёлую дверь кельи, сказал сопровождавшему его жрецу низшего ранга, уабу, а тот перевёл его слова на греческий:
— Здесь будете жить. Через заднюю дверь можно выйти прямо в город, через неё же можно вернуться, никого с собой не приводя. Что же касается вашей встречи с верховным жрецом, иерофантом или семом, то об этом вы узнаете завтра. Будьте здоровы и невредимы, и да сбудутся все ваши добрые помыслы. С этими словами лешон ушёл, а уаб, проводив их в келью, добавил:
— Большую дверь я запру с внешней стороны, она открывается только по повелению лешона или сема, так что вы не сможете ходить по территории храма, а от малой двери, которая ведёт в город, я дам ключи. Вы вернёте их мне, когда покинете келью совсем.
Малая дверь действительно оказалась крохотной — через неё можно было пройти только на четвереньках или сильно пригнувшись. Выход находился ниже уровня земли, из неглубокой ямы у стены, поросшей колючим кустарником. Вверх вели несколько обрушившихся ступенек, по которым Платону и Эвдоксу предстояло подниматься всякий раз, чтобы попасть в город.