— Если чужестранец хочет принять в этом участие, — предложили жрецы Эвдоксу, — он может остаться при храме на всю жизнь.
Эвдокс чуть было не согласился — так поразило его творение Инхотепа, но Платон напомнил, что их цель — не разгадка расчётов Инхотепа, а проникновение в тайные замыслы Творца Вселенной. Эвдокс, вздыхая, согласился с Платоном и от заманчивого — так ему казалось — предложения жрецов вежливо отказался, чем настолько огорчил их, что они все разом встали и ушли, приказав слугам вывести Эвдокса и Платона из храма.
— А почему они тебе не предложили остаться? — спросил Эвдокс Платона, когда немного успокоился.
— Потому что я не торчал перед часами целые сутки, — ответил тот.
— Да, конечно, — согласился Эвдокс и тут же поклялся, что самостоятельно сделает расчёт часов Инхотепа, что у него хватит для этого ума и знаний, а если не хватит, то он обязательно отправится в Тарент к великому математику Архиту, великому физику и механику и столь же великому астроному и геометру.
— И построю такие часы. А может быть, и получше этих, — стал хвастаться Эвдокс, на что Платон угрюмо заметил:
— Не снёсши яйца, не надо кудахтать.
Эвдокс обиделся и сразу же умолк. И так он молчал целый день. И лишь когда они уже были в лодке, собираясь плыть обратно в Гелиополь, сказал, не глядя на Платона:
— Мне в Египте делать больше нечего. Я отправляюсь в Великую Грецию, в Тарент.
— К Архиту? — спросил Платон.
— Да, — ответил Эвдокс и, помолчав, добавил: — Мы здесь уже почти два года. Этого, думаю, достаточно, чтобы извлечь самое главное из того, чем славен Египет. Ты так не считаешь?
— Считаю, — ответил Платон. — Но, кроме главного, есть ещё нечто.
— И что же это? — усмехнулся Эвдокс.
— Убеждённость в том, что главное и истинное — это одно и то же.
— Ладно, — махнул рукой Эвдокс. — Оставайся.
Не прошло и месяца после возвращения из Фив, как Эвдокс покинул Гелиополь. На прощанье он сказал Платону:
— Прежний уговор остаётся в силе: я буду ждать тебя.
Друзья обнялись.
— Я вернусь как только удостоюсь посвящения, — пообещал Платон.
— Боюсь, это такая же приятная забава, как и ваши Элевсинские мистерии, — сказал, посмеиваясь, Эвдокс.
— Не кощунствуй — боги накажут.
— Боги — не надсмотрщики над нами. Конечно, им нравятся лучшие из нас, они радуются своим удачным творениям, но худших не наказывают, а лишь вздыхают над ними, как над своей неудачей.
— Поговорим об этом при следующей встрече, — прервал Эвдокса Платон.
— Через сколько лет она состоится?
Платон не мог ответить на этот вопрос.
Папирус с пророчеством Неферти жрец Птанефер принёс Платону при следующей встрече. Они долго говорили о том, чем должен заниматься на земле мудрец, после чего Птанефер сказал, вручая Платону папирус: