Кто он? На-ги-ал… ужасно и ничуть не близко. Извилисто, как хитрый змеиный след! А… О… У… Р-р-р… Нет, не то. Но-ны…
Светцы отъехали вперед, маскируя под кашель свой смех. Еще бы! Едет по дороге важный взрослый служитель – и агукает, повизгивает, щурится, вздыхает, стонет, всхлипывает, рычит…
Определенно, начало у имени глухое и спокойное. Ф… М… Не то! П…
Гласень прищурился и довольно кивнул. Вроде пошло. Дальше звук тянется, а не рубится сплеча, он уверен. А затем спотыкается. Точнее, находит опору – так приятнее думать. А в конце звук опять открывается? Или нет? Вот морока! По… Пу… Пэ… Па… Получше вроде?
Пэр-пар-пан-пат.
Белый Адалор спешил совершить свой предвесенний путь по небу, еще довольно короткий, не достигающий настоящего летнего зенита. И взирал вниз с интересом, не допуская в синь небес ни единой тучи, способной заслонить путников и лишить удовольствия наблюдать выбор.
Патн-патф-патв…
– Дядя, дай монетку, – жалобно, но весьма ненатурально всхлипнул детский голосок далеко впереди.
Гласень вздрогнул и отвлекся от процесса выбора. Странный голос! И, надо отметить, сегодня он слышит как никогда прежде. Словно изменился и теперь – немножко зрец, особенно в отношении созвучий. Мальчик всхлипывает, но сам-то радуется! А сверх того ищет встречи и высматривает кого-то. И речь людей для него чужая, хотя в собственном произношении нет ни единой ошибки.
Захотелось рассмотреть столь странное создание. Гласень сжал коленями конские бока. Скакун в несколько резвых прыжков достиг линии передовых светцов. Вот и жалобщик. Нормальный ребенок, уроженец севера. Волосы сияют светом Адалора, а глаза полны синью его зимних небес. Звать такого должны красиво и ярко. Орль… Что-то похожее, наверняка.
– Тебе покрасивше или побогаче? – умилился сотник, подъезжая к мальчику и спешиваясь.
– Вот чудеса. – Ребенок сосредоточенно прочесал пальцами пушистые волосы. – Первый раз не говорят: "Пошел вон, форх".
– Почему форх? – возмутился сотник, мрачнея и подозрительно глядя на своих светцов.
– Потому вот, – рассмеялся малыш и щелкнул языком.
Из заснеженной купы кустарника выбрался здоровенный рыжий форх, всплеснул лапками и поклонился светцам с самым серьезным и вежливым видом. Фарнор кивнул, успокаиваясь в отношении воспитания своих людей. Развязал кошель и высыпал на широкую ладонь весело зазвеневшие монетки. Присел и вместе с малышом стал перебирать их, изыскивая самую интересную. И попутно выясняя, как такой милый ребенок очутился посреди леса один, зимой и даже без коня. Замерз ли, проголодался или вовсе, не приведи Белый, обижен кем-то?
Карета по накопившемуся за несколько дней снегу, мелкому, но нарядному, подкатилась без стука. Дверца открылась, выпуская Ёрру. Зрец щурился и с растущим интересом изучал беловолосого пацана.
– Эй, чадо проказливое, – подозрительно нахмурился зрец. – Что-то не пойму я, кем ты доводишься Адалору? Вроде родня… а все ж нездешний.
– Так вы меня в карете покатаете? – оживился мальчик. – Я тогда сразу стану счастливым и все расскажу на радостях. Все как есть!
– Невеликая плата, – предположил Фарнор. – Тебя дорога на столицу устроит?
– Лучше бы за леском взять поправее, к старому сгоревшему замку прокатиться, – нахально предложил пацан. – Красиво там, да и не все сожжено из построек. Для ночевки вам места хватит.
– Я бы не спорил, – сообщил свое мнение Ёрра и нащупал руку светца, готового помочь ему вернуться в карету. – Мальчик интересный. Вижу в нем пользу нашему делу. Забирайся в карету, чадо, нахальством своим с упырем сравнимое.
– Превосходящее, – гордо поправил малыш, пропуская перед собой форха. – Мы оба поедем. Баф обожает все новое. Он никогда еще не грыз таких красивых карет. Дядя, давай внутри монетку окончательно выберем, а?
Синева глаз странного ребенка выглядела такой глубокой и удивительной, а прищур казался столь лукавым, что Фарнор ни на миг не заколебался. Кивнул, отдал повод стражу и шагнул на приступку. Гласень, вздохнув и отказавшись от идеи закончить в один прием выбор имени, тоже покинул седло. Устроился на диване рядом с сотником и стал заинтересованно наблюдать, как пацан вертится, прыгает и ползает, изучая полированное дерево рамы, медь отделки, кожаную обивку, ткань шторок. Дверца захлопнулась, кучер звучно щелкнул кнутом, давая знак к началу движения.
– Я бы назвал тебя Орль, – поделился своим наблюдением гласень.
– Орлис, – кивнул мальчик. – Или Орль, или Лис, или еще, совсем длинно, Орлиссэль.
– А не ждет ли нас на развалинах сгоревшего замка упырь с дубиной? – задумчиво предположил Фарнор. – Смотри какая монетка: это из северного города Брогга. На ней чеканят фигурку ориша. Потому как его мех – основа благополучия края. И в лесах добывают, и выращивают зверька вполне успешно.