– Может, меня к ним поселить? – задумалась Лэйли.
– Дорогая моя взрывоопасная жена, – вздохнул эфрит, – ты не умеешь дозировать усилие. У тебя или штиль, или ураган.
– Ну, в общем, да, – не стала возражать Лэйли и отодвинула тарелку. – Вкусно. Спасибо, накормил. Откуда будем формировать канал?
– Отсюда. Королева полагает, цветы помогут нам настроиться. Иди встречай лордов. Они очень переживают. Все же в первый раз участвуют в общем деле.
– Ох, как я с ними ошиблась, – виновато дернула плечом Лэйли. – А все эти, с Земли. Ну почему у них любой представитель иной расы – враг и монстр? Эльфы в книгах – высокомерные уроды, гномы златолюбцы и мрачные скряги, а уж вампиры… нехорошо получилось.
Лэйли выскользнула из-за стола и побежала по коридору, ловко выбирая для опоры лишь зеленые узкие плитки многоцветной мозаики пола.
По лужайке к дому уже шли ампари, семеро. Все ныне живущие лорды равновесия. Даже Тойя прибыла, дочь Аэри, которой по возрасту и опыту еще рано именоваться леди в полном смысле слова. Эфрити распахнула дверь, приветливо махнула рукой – заходите. И подумала, как же им повезло с этой странной расой. Живут по соседству с глухим человеческим средневековьем – и вот, ничуть не подобны людям. Не озлобились, хотя их губили и преследовали много веков. Не утратили знания.
Собрались по первому зову и пришли. Без глупых нарядов, демонстрирующих положение в обществе или личный статус, без нелепых титулов и сложного этикета…
– У вас очень красиво, – улыбнулась Тойя. – Брат сказал, что ты любишь растения. Я привезла лиану. У людей называется черная глань, считается ядовитой. Она очень красивая. Цветет необычно. Мы числим ее лучшим средством от всяческих засорений организма. Может, вам и не подойдет…
– Где? – всплеснула руками Лэйли. – Корни не пострадали? Сажать в тени или на солнышке?
К полудню глань вилась по камням стены дома Лэйли. Изящная черная нитка стебля три метра длиной, украшенная частыми розетками широких, узорно вырезанных темных листьев, смотрелась восхитительно. За время перевозки с Дарлы она чуть подвяла, но теперь буквально на глазах восстанавливалась. На листьях проступал серебряный узор прожилок, а суховатые почки наливались багрянцем туго свернутых лепестков. Тойя и Лэйли сидели на траве и смотрели на результат своих трудов, гордые и довольные друг другом. Кошка Ли на удивление мирно рассказывала про цветы айа, даже не пытаясь свернуться в узел или сделать сальто.
– Пора, – негромко позвал Рахта, выглядывая из-за угла дома. – Все готово.
– Трудно представить, чем мы можем помочь вам, – виновато улыбнулась Тойя. – Мы не выучили ни слова из вашего языка, а вы освоили наш за несколько часов.
– Магия, со временем освоите, – отмахнулась Кошка. – Языки мы теперь учим быстро. Моя старшая дочь начудила, потом мы разобрались и усовершенствовали. Копируем тонкий слой сознания, только с речевых и ассоциативных центров, и вживляем себе. Как закончим со срочными делами, я тебе тоже вживлю. Только с меня нельзя копировать. Я немножко слишком скандальная.
Лэйли смолкла, положила руку на загривок жбрыха, подбежавшего от опушки леса, и пошла дальше сосредоточенная, серьезная. Время шуток кончилось. Она достаточно взрослая эфрити, чтобы осознавать свою ответственность. И роль в сегодняшней безумной затее – тоже.
На поляне возле ствола старшего цветка айа завершались последние приготовления. Эльфы настраивали систему мазвконтроля. Ррын вздыхал и маялся, вытаптывал траву в узком круге. Напротив сидел и неподвижно ждал начала работы Рахта. "Наверное, он тоже переживает", – подумала Лэйли. Вот только не разобрать, о чем думает, – умеет собой владеть безупречно. Хотя ему сегодня тяжело, как и самой Кошке. Шутка ли! Рискнуть проверить, действительно ли Алесия, любимое Рыжее Солнышко, помнит родителей…
Кошка Ли села на диск центральной платформы. Рядом устроилась Тойя. Возле Ррына заняли места три ампари, еще трое подошли к Рахте, поклонились и замерли. Королева выбрала себе место у ствола айа. Лоэль, сосредоточенный и серьезный, встал возле систем контроля. Вот и Нора, и Риола – да многие здесь…
– Что мне делать? – еще раз уточнила Тойя.
– Удерживать равновесие, – улыбнулась ей Кошка Ли. – Это похоже на ваши храмы, мне рассказывал Арха. На одной чаше весов устремление, это я. Ты – вторая чаша наших весов. Когда начнем, разберешься, у тебя получится. Мы с тобой – два состояния разлуки. Я страдаю, не видя дочери и не имея от нее никаких вестей. Ты переживала много зим, утратив маму. Мы постараемся вместе избыть беду.