Рыцарь рассмеялся и сказал:
– Что за ярость, в какую кучу сжались бойцы и как пыль над ними столбом крутится! Думаю, мы припозднились, нам уже не увидеть битвы творогом и печеными яйцами. Вино – великий полководец, когда завладевает такими людьми: что похватали со стола, за которым желали друг другу здоровья, то и оружие.
Дама же отвечала в досаде:
– Пусть мне простится, что я не смыслю в ратном деле, но думаю, что там была ничуть не ссора пьяных ремесленников. Когда человек не выбирает себе оружия, его доблесть проявляется в том, какое употребление он дает средствам, поданным ему фортуной. Вы видели, как наседал этот человек, бившийся против многих, как уклонялся и уходил из-под удара, и хотя горел яростью, без которой нечего делать в битве, однако внимательно следил, чтобы никто не обошел его со спины, где не было у него никакой защиты? Вся эта куча людей не могла его оттеснить, но он шел, куда ему вздумалось, и был среди них как масло в бурном море. И он творил все это не для того, чтобы вечером, когда все соберутся и начнут обсуждать прошедший день, его признали лучшим бойцом, ибо ведать не ведал, что на него смотрят. Я уверена, если бы мы узнали, кто он таков, оказалось бы, что это один из славнейших рыцарей нашего времени, а если нет, то достоин таким слыть.
С этого дня она стала охладевать к своему возлюбленному, ибо поняла, что он не способен дать увиденному благородное толкование, и обратила помыслы к молодому рыцарю, которым доныне несправедливо пренебрегала. Она сочинила ему письмо с самой приятной вестью, какую он мог помыслить, и отправила с гонцом. Гонец застал его в обыкновенном одиночестве и задумчивости, а когда рыцарь узнал, кем послано ему письмо, и прочел его, то одарил гонца сверх меры и тут же сменил темное свое платье на праздничное. С того дня он сделался ее рыцарем и служителем, дама же отвечала его верности своей верностью, и их желания всегда шли вместе, а для него безнадежное ожидание сменилось самым сладостным утешением, какое только может быть.
31. Как дама Вдовьего Замка вела переговоры с Дороскалом
Между тем дама Вдовьего Замка, видя, с каким упорством и предприимчивостью Дороскал ведет осаду и что он, по всему судя, прочно здесь обосновался и не беспокоится о других делах, подумала, не слишком ли заносчиво она себя вела, и пожалела о том, как отвечала его посланцам; кроме того, ей привиделся дурной сон, который заставил ее переменить решение. Поэтому, хотя советники говорили ей по-прежнему, что надобно подождать, затем что замок снабжен всем потребным и выдержит две такие осады, она отправила посланцев к Дороскалу сведать, как он на них посмотрит и в каких он мыслях. Дороскал принял их весьма любезно, провел по всему лагерю и показал, где у него камнеметы и сколько людей занято в ежедневных работах, а потом отвел к своей палатке. Они увидели против ее полога недавно посаженное деревцо, Дороскал же сказал, что захотелось ему яблочка, так велел посадить яблоню с намерением, на сем месте стоя, дождаться ее плодов. Потом он спросил, с чем они к нему пришли. Люди из замка рассказали ему свое посольство, ни в чем не погрешив и ничего не убавив, и объявили, что дама послала их и что она желает знать, чего Дороскал от нее хочет и на каких условиях согласится уйти из ее земли. Дороскал отвечал, что не требует ничего сверх того, что требовал прежде, но чтобы их госпожа являла ему покорность, какая принадлежит ему по праву, и ее кони были там, где будут его кони; если он это увидит, между ним и их госпожой восстановится любовное согласие, если же нет, он гордыню ее смирит войною, хотя и против своего желания. С тем послы вернулись. Дама послала их снова, дабы уговорились с Дороскалом, что встретятся на пустоши, она с дюжиной своих рыцарей и он с дюжиной своих. Они съехались, и Дороскал приветствовал ее с отменной учтивостью, а она отвечала ему соразмерной приветливостью; там было много бесед, и дама признала, что держит свои земли от Дороскала, и пригласила его войти с нею в замок, а он принял приглашение; и она обещала, что в его поход отправит сто рыцарей с оруженосцами, снабдив их всем потребным на месяц. Дороскал же хотел еще от нее подарка, и дама обещала ему отдать нечто такое, что паче всего прочего украшает ей и пиры, и ловитвы, и храмовые службы, так что она в иных обстоятельствах ни за что бы с этим не рассталась; Дороскал думал, что это какая-нибудь драгоценность, подаренная ей мужем, но дама уклонилась открыть, о чем речь: пусть-де сам увидит.