34. О том же
В эту минуту появился в храмовом дворе Дороскал со своими людьми: он прослышал, какое несчастье приключилось с храмом, и пришел утешить даму Вдовьего Замка и сказать, что, так как его люди были этому делу виною, он не пожалеет издержек, чтобы вернуть храму прежнюю его красоту. Дама нежно его благодарила и просила вместе с нею дослушать, что Оденель сказывает.
Тевсьер продолжал:
– Корабельщики были поражены воем, какого и от зверя в чащобе не слыхали. Опечаленные бедой, павшей на их господина, они сделали что могли, ибо и корабль их терпел от сильных ветров, уносящих их вопреки их намерению, и по палубе у них бродил обезумевший человек, которого они в прежние времена любили и чтили. Насилу они утихомирили Эврипила и посадили под крепкий надзор. Кое-как удалось им причалить, а когда сошли с корабля, Эврипил за суматохой выскользнул и бежал в прибрежный лес. Целый день они его искали с собаками и факелами, а потом, повеся голову, поехали в замок объявить жене Эврипила, что привезли его целым и невредимым с войны и потеряли на родной земле. Эврипил между тем водворился в непроходной глуши, куда поиски, отряжаемые его женой и родными, не добирались. Одежда на нем рвалась и тлела, волосы скрывали лицо, которое так было помрачено безумием, что его было не узнать. Он вселился в нору, брошенную зверьми, и ночью любовался там на свой ларец, то открывая его, то закрывая, а днем бродя всюду без цели. Иногда достигал он до своего замка и вмешивался в толпу нищих и помешанных, привлекаемых милосердием его жены: она кормила их и просила за нее молиться, а если встретят где человека, бывшего прежде владетелем этих краев, пусть приведут его сюда с собою. Однажды, гуляя по пустырям со своим ларцом в руках, он добрел до Юпитерова храма и лег в траве подле него. На ту пору пришел в храм крестьянин, ведший с собою поросенка, чтобы принести его в жертву, однако, на его беду, поросенок околел по дороге. Опечаленный крестьянин пришел с мертвым поросенком в охапке ко храмовым дверям и, приступившись к жрецу, спрашивал, можно ли сделать так, чтобы бог принял у него поросенка, который хоть и мертвый, однако нежностью своей и двум живым не уступит. Жрец ему отвечал, что околевшее за воротами в жертву не принимается, пусть ведет другого и не оскорбляет божьего величия убогими своими лукавствами. Крестьянин сказал, что это огорчительно не сказать как, а кабы поросенок это слышал, огорчился бы еще больше, ибо он при жизни составил завещание, что пусть-де принесут его жертвою Юпитеру, затем что ничего другого ему не хочется, а жрецам, которые его примут, пусть из его наследства будет выдано столько-то (тут он вытянул из мошны несколько серебряных монет). Жрец, видя такую беспримерную набожность, сказал, что, если у покойного было намерение, это, конечно, меняет дело: бог примет жертву его благосклонно, а крестьянин пусть молит, о чем хочет. Эврипил, наблюдавший из травы за этими торгами, при виде крестьянского успеха так рассмеялся, что разум к нему вернулся, хотя и не в целости. Он отдал жрецу ларец, сказавши, что ему пригодится, и ушел оттуда. Однако он не вовсе вспомнил, кто он такой, но наполнился уверенностью, что он еще при осаде замка, и покуда его не возьмет, не уйдет отсюда в бесславии. Он собрал ватагу полоумных, с которыми приходил просить подаяния, и во главе их явился к замковым вратам, возвещая, что пусть сдадутся на его милость, дабы не пришлось ему изнурять их войною. Стража на воротах узнала своего господина. Побежали доложить хозяйке; она спустилась к воротам и со слезами отворила мужу. Эврипил победно вошел в свой замок. Сбежавшимся жителям он сказал, что, как они ему сдались без боя, он их милует, а теперь пусть соберут обед для него и его людей, а хозяйка пусть им прислуживает. Полоумные сидели за его столом, а жена Эврипила разносила блюда. Эврипил обращался с ней любезно, она же не знала, как себя повести, чтобы видом своего горя не возмутить в нем прежнего неистовства. Когда он спросил, отчего ей самой приходится заботиться о замке, она отвечала, что муж ее почитай что умер и, хотя она еще надеется его увидеть, ее родные и друзья что ни день говорят ей, чтобы бросила надежды. Эврипил спросил, был ли он достойным рыцарем, а жена отвечала, что лучше его не было рыцаря на свете, милость среталась в нем с верностью, рассудительность лобызалась с мужеством и не было между знавшими его человека, который бы его не любил, а для нее все радости с ним погребены. Эврипил на то отвечал, что, коли он умер, надобно его похоронить, как он заслуживает. Со своими помешанными он вышел в сад и вырыл могилу у корней миндаля. Один из помешанных сказал, что доводилось ему слышать, что с благородными людьми кладут в могилу вещи, с которыми им жалко было бы расстаться, так надобно что-нибудь туда бросить. Эврипил спросил жену, цело ли знамя ее мужа. Она велела принести, и знамя бросили в яму. Один помешанный подобрал в саду дохлую белку и подбежал было с нею к могиле, но другой его оттолкнул, сказавши, что тут-де ему не рагу, чтобы кидать в него все, что сыщешь в доме; тот обиделся, ибо хотел честно участвовать в погребении, они сцепились на краю ямы, и мало недоставало, чтобы ввалились туда сами. Эврипил велел принести меч умершего, а потом оборотился к жене и спросил, что у ней есть среди ее украшений самого дорогого, чтобы пожертвовать мужу; она велела принести из такой-то шкатулки ожерелье, а с ним и подушку с супружеского ложа; поцеловала подушку, сказав, что больше не с кем ей будет беседовать, и бросила в могилу. Полоумные принялись шуметь, пусть приведут коня. Привели Эврипилова любимого коня: это был кастильский конь, сильный, статный и резвый, под алым шелком. Вся ватага стеснилась вокруг него, приговаривая, что вот-де жертва, лучше которой не найдешь, и за