35. Как дама Вдовьего Замка отправила Тевсьера в поход с Дороскалом
Когда Тевсьер закончил повесть, дама заплакала и сказала:
– Милый Оденель, вы обыкновенно рассказываете о печальных вещах, но это, не знаю почему, утешительно слушать.
Тевсьер же сказал, что теперь надеется, что она его отпустит, ибо для него больше нет службы. Она отвечала, пусть сослужит последнюю: она отправляет его в поход с Дороскалом, и, когда Дороскал его отпустит, пусть идет, куда ему вздумается; если же захочет вернуться к ней в замок, пусть знает, что она будет рада его видеть. Тут оборотилась она к Дороскалу и сказала, что препоручает ему этого рыцаря по имени Оденель, который больше всего украшал для нее и пиры, и охоты, ибо в рассказах его такая дивная сила, что он способен наполнить слушателя радостью и наслать на него приятную печаль по своему усмотрению; и она клялась, что подразумевала именно это, когда обещала ему подарок. Дороскал рассмеялся с досадой и принял рыцаря. Дама же просила позаботиться о его исцелении, ибо он сильно изранен у нее на службе; и Дороскал тут же послал за врачом. Его врач был человек отменно искусный, из далеких восточных областей; он изготовил снадобье из полыни, которой поросли окрестности Вавилона, дал испить его Тевсьеру, и раны его скоро закрылись. Тевсьер много благодарил за заботу и просил дать ему коня, если они куда-то собираются; и Дороскал распорядился о коне.
36. О том, чего ради Дороскал отправлялся в поход
Скажем теперь о его походе. Там, где китовая спина понижалась и переходила в хвост, были широкие поля, которые заливало, когда кит немного опускал хвост или загибал на сторону. Оттого в тех краях было много болот, где водились во множестве белые цапли, нырки и водяные курочки и жили большие звери, каких нигде не было: спереди они были как кабаны и олени, а сзади дельфиний хвост; назывались они триллириями. Обыкновенно они лежали у себя в камышах, и только тот, кто забирался туда ради птичьей ловитвы, на них наезжал, но, когда вода разливалась, подплывали к самым деревням и потравливали хлеба и пожни, а когда набредали на них люди, иного ранили клыком, а иного убивали, и урон от них был великий. В том году вода стояла большая, и триллирии резали уже собак по краям деревень; люди из дому боялись выйти. Дороскал собрал всех, кого мог, с намерением избавить те края от бедствия. Он велел взять сети, и собак, и рогатины и молил богов исполнить его желание, ибо такой славы ему нигде более не найти; он много дарил храмам и усердствовал в благочестии. У него был племянник, который не хотел с ним ехать. Дороскал послал сказать ему, пусть поутру прогуляется до ближайшей мельницы, какая у него есть, а потом скажет, долго ли гулял. Племянник отвечал, что двух часов достало, и спрашивал, на что Дороскалу это знать. Дороскал отвечал ему, что, если он не будет ездить на разные высокие затеи, куда его зовут, а станет сидеть сиднем у себя в замке, никто не будет о нем знать дальше его мельницы. Племянник поспешил приехать. К Дороскалу собралось много людей, привлеченных кто его красноречием, кто любезностью, кто боязнью его разгневать.
37. О беседах, какие Тевсьер вел с Гермагором
Гермагор же увязался за Тевсьером, говоря, что ему до смерти любопытно знать, что с ним будет дальше, хотя тот бранил его и прогонял; Гермагор выпросил себе коня у одного сержанта, обещав ему открыть слова, какие надо произносить, чтобы тебя не ранили в бою. И вот они едут за Дороскаловыми людьми, и Гермагор говорит, что Тевсьеру не следует пренебрегать его помощью, мало ли в чем она понадобится:
– Ведь это я посоветовал тебе приставить котел к стене: хороший был замысел, хоть и не исполнился.
– Дурак я был, что тебя послушал, – говорит Тевсьер. – Если бы мы спрыгнули со стены, катились бы по холму до самого низа и сломали себе шеи. Будь у меня время подумать, я бы взял в толк, что не стоит этого делать.
– Стало быть, мой замысел стал только лучше оттого, что не сбылся, – отвечает Гермагор, – редко удается такое.
За такими беседами они въезжают в большой лес; было уже к вечеру, но Дороскал рассчитывал выбраться из леса до темноты.
38. Как Дороскал услышал колокол и пустился на его звон
И вот едут они по лесу, и вдруг опускается на них такой туман, что дальше вытянутой руки не увидишь. Дороскал только слышит фырканье коней и кричит своим людям, чтобы не двигались с места, иначе они друг друга потеряют; надобно немного подождать, и явится какое-нибудь указание, куда им ехать. Все стоят, где застиг их туман, и в скором времени доносится до них какой-то звук: они прислушиваются и удостоверяются, что это колокол. Дороскал, возвысив голос, велит всем ехать в ту сторону, где звонят: там, верно, какой-нибудь храм, а в нем вечерняя служба. Его рыцари осторожно пускаются на звон, и вот туман редеет, они различают друг друга и наконец выбираются из лесу.