В то время проходил по морю торговый корабль. В тех местах было такое обилие китов, что они ходили стадами, оттого на каждом корабле был повешен колокол на корме и на носу: звон их отпугивает и они избегают приближаться. Корабельщикам показалось в потемках, что невдалеке какие-то скалы, отчего они пришли в немалое удивление, ибо знали, что никакой земли здесь нет. Когда же приблизились, уразумели, что идет на них кит, и наполнились таким ужасом, какого никогда не знавали. И как они ни пытались повернуть и уйти, ветер им не давал, но они шли прямиком на кита, а кит на них. Мало недоставало, чтобы их корабль сокрушился о его медные ребра или все они угодили ему в пасть неисходно. Кормчий сказал, что это, верно, Бог наслал на них за грехи, так пусть каждый немедля без утайки исповедает, что совершил, ибо, если эта пагуба пришла на одного, лучше его ввергнуть в море, нежели умирать всем. Тогда они наперебой принялись говорить: «Я сделал то-то», «А я то-то» – а потом поглядели друг на друга и поняли, что ради любого из них можно истребить их всех и никто не сочтет это несправедливым; от этого они впали в такое отчаяние, что стали словно безумные, а один побежал и принялся звонить в носовой колокол; этот звон и услышали Дороскаловы люди. Но кормчий сказал, что еще не поздно им сделать так, чтобы Бог пожалел о зле, которое на них воздвигнул: пусть каждый немедля возопит прилежно к небесам и клянется исполнить то и то и такими-то делами отвести от себя гнев небесный, и если Бог им поверит, то, может, еще и отведет это бедствие с их пути. Корабельщики разом повалились на колени и клялись исполнить самое лучшее, что пришло им на мысль, а того, который, из ума выйдя, все еще звонил, отодрали от колокола, швырнули на палубу и велели обещать то же, что и все обещают, да так, чтоб не только Бог, а они сами ему поверили, затем что Бог его не знает, а они знают. В сию самую минуту кит своротил с их пути, а они, еще плача, глядели, как проходит он мимо. Из-за этого некоторые сочли, что кит ушел по случайности, а не потому, что Бог их услышал. Потом, когда представился случай, одни исполнили то, что обещали, иные же не исполнили.
39. Дороскал и его люди наблюдают тяжбу о меже
И вот выезжают они из леса и видят впереди деревню, всю затопленную, а перед ней на холме сидят два крестьянина и показывают куда-то пальцем. Дороскалу любопытно сделалось, чем они заняты, и он послал к ним рыцаря. Тот перебрел с холма на холм по мелкой воде и дошел до крестьян. Он приветствует их и спрашивает, куда они глядят так пристально.
– У нас тут, к примеру сказать, зрелище, – говорит один крестьянин, – и оно таково, что на всех его не хватит, а у вас, верно, найдется и получше.
С тем рыцарь ушел и объявил обо всем Дороскалу.
– Хотел бы я знать, каковы в здешних краях зрелища, – говорит Дороскал и отряжает к ним другого рыцаря, наказав ему вести себя любезно и без ответа не возвращаться.
Рыцарь с трудом перебирается между холмами, ибо воды уже прибавилось, приветствует крестьян и спрашивает, что у них за зрелище – из тех, что бывают каждую неделю, или из тех, которые не всякий год увидишь.
– Уж верно не кротовьи бои, – говорит крестьянин, – стали бы мы тут сидеть, побросав все заботы, если бы не было дело стоящее. Мы побились об заклад, кто возьмет верх, и ждем не поводя глазом, ибо игры вот-вот почнутся.
Рыцарь, выбравшись обратно к Дороскалу, доносит ему, что слышал.
– Так, значит, у них тут состязания! – восклицает Дороскал. – Я буду не я, если проеду мимо состязаний, не вызнав, достойные ли люди в них участвуют и к моей ли чести будет, если я тоже попытаю счастья. Поедем-ка и спросим.
Он со своими рыцарями переходит поток меж холмами; они долго усильствовали, и одного даже унесло со стремниной. Наконец они выбрались на холм и подъехали к крестьянам.
– Любезные селяне, – говорит Дороскал, – мира вам и благоденствия; я слышал, у вас нынче учиняются игры, так хочу узнать заподлинно, такая ли это вещь, что ее грех пропустить, или мы с сотоварищами зря трудились, переезжая ради этого реку.