– В мое время люди считали, что лучше не давать смерти подумать, что ты ее избегаешь. Видимо, они все умерли, ничему не научив своих детей. Придется старикам показывать, как следует себя вести.
Он наехал на триллирия и ударил его по горбу копьем, так что оно сломалось. Триллирий ударил его коня в брюхо; конь упал, а Феликс поднялся и отскочил без вреда. Тогда молодые рыцари, ободрясь, въехали в воду и напустились на зверя. Он заревел и ушел в камыши. Рыцарь по имени Аркад сказал: «Сейчас рана заставит его вернуться. Он выйдет, я его встречу, ударю копьем и убью». Ему сказали, чтобы не делал этого, ибо старый секач подденет его лошадь и убьет. Пока они вели этот разговор, триллирий пустился из одних зарослей в другие. Аркад встретил его и ударил копьем, а триллирий залез под брюхо его лошади, ударил и свалил вместе со всадником. Аркад не успел подняться, как триллирий ударил его, лежащего в воде: Аркад выползал на берег, придерживая живот, чтобы внутренности не вывалились. Триллирий ушел в заросль черной асфодели; рыцарь Пелагон преследовал его, тот оборотился и раскроил ему ляжку.
– Он как сарацин, – сказал Пелагон, выезжая из воды, – когда убегает, опаснее, чем когда нападает.
Старый рыцарь по имени Лукан спешился, подступил к триллирию сбоку и ударил его рогатиной. Триллирий силился сломать ратовище, а Лукан не отступал и лишь наваливался на рогатину. Когда триллирий начал слабеть, Лукан крикнул своему стремянному, чтобы подобрался перерезать триллирию жилу на шее: «Да не оплошай, ибо этот зверь опаснее всякого льва». Впятером насилу выволокли его из воды; все подъезжали взглянуть и говорили, что не видано такого огромного; а рыцарь Аркад умер на другой день, и о нем много горевали.
41. Как Дороскал отправляет добычу к себе в замок и о смерти Феликса
Был рыцарь по имени Мадор, человек достойный, учтивый и благоразумный; Дороскал любил его больше прочих и часто пользовался его советами. Когда триллирия взвалили на подводу, Дороскал дал Мадору несколько человек под начало и велел отвезти триллирия в Замок Плавника и передать кастеляну, пусть прикажет снять с него кожу и набить соломой, да пусть покажут дамам, какие будут в замке, сколь великого зверя добыли они при начале своей ловитвы и на какие добрые успехи еще надеются. Мадор отвечал, что все сделает наилучшим образом, и немедля пустился в путь.
Между тем господин Феликс отдалился от людей и скакал вдоль берега. Дороскал поехал вслед ему, желая с ним побеседовать, как вдруг конь споткнулся, и Феликс свалился наземь. Когда подбежали на помощь, нашли его мертвым. Падение ему не повредило, так что непонятно было, отчего он умер; поэтому одни говорили, что тут скрытая рана, а другие – что он умер бы в этот день, даже если бы не покидал своего дома.
42. Как Дороскал назначил награду за мух
После этого Дороскал стал лагерем, дожидаясь, когда приедут к нему некоторые могущественные сеньоры с того китового бока, «ибо я не хочу начинать ловитву, пока Пелон и Тарквин не будут здесь и не увидят ее собственными глазами». Случилось так, что, пока он стоял там, на его лагерь опустилась туча мух столь огромная, что никто из его людей не мог съесть ничего, не глотая их, и зачался от этого в лагере мор, которым умерли многие. Одни говорили, что эти мухи слетелись сюда из мест, залитых водой, а другие – что это земля их плодит, и многие советовали перейти на место повыше, где ветер принесет им облегчение; Дороскал же не хотел уходить. Тогда его врач, о котором мы говорили и который был человеком несравненной мудрости, пришел к Дороскалу и сказал ему, что люди гибнут хуже сена и что того гляди поднимется возмущение, с которым ему будет не справиться, Дороскал же отвечал, что, если у него есть добрый совет, пусть объявит и не утаит. Тогда врач сказал, пусть велит разгласить в войске, что каждому, кто принесет гарнец мух, дадут за него два турских ливра серебром. Дороскал так и сделал. Простой люд доходил из-за этих мух до человекоубийства, а иные ездили за ними по соседним деревням, где никто их не промышлял, и несли мух к назначенному месту в огромном количестве, так что заполнили ими старый амбар, стоявший там с давнего времени. Наконец Дороскал сказал, что кошелек его тощает, ибо он, выходя в путь, не рассчитывал закупать мух в таком множестве, что ему станет их на десять лет, если он ничего, кроме них, есть не будет; придется ему закладывать свои драгоценности и посуду. Врач сказал ему, что это не беда: пусть вместо денег выдает покамест людям лоскутья кожи с оттиснутой на них метой «выдано за гарнец мух» или «за три гарнца», а впоследствии эти лоскутья с оттиском будут принимаемы к оплате его казначеем как долговое обязательство. Дороскал последовал сему совету. Люди, получавшие эти оттиски, расплачивались ими, когда покупали что-нибудь в окрестных деревнях, ибо все были твердо уверены, что граф расплатится. Долго еще в тех краях эти оттиски ходили вместо денег, а некоторые их и подделывали, ибо на худое дело искусники всегда найдутся.