43. Годелес утешает его рассказами
Тогда Дороскал вспомнил о подарке, сделанном ему дамой Вдовьего Замка, и говорит:
– Где этот Оденель, которого мне подарили? Самое время ему прийти и утешить нас своими рассказами: пусть объяснит, почему человеку, стремящемуся к несравненным подвигам, даются препятствия не великие, соразмерные его замыслу, но такие, что отступить перед ними и одолеть их было бы одинаково смешно и позорно.
Был человек по имени Годелес, добрый рыцарь, но неудачливый и злополучный: он сватался к одной девице, а ее родители ему отказали, хотя он что угодно готов быть сделать, лишь бы им удовольствовать, а потом последовало много иных несчастий и горьких досад, в которых он не вполне сохранил разум и принялся говорить людям первое, что взойдет ему на мысль, отчего многие над ним смеялись и почитали дураком; но Дороскал находил несравненную отраду в любезном его простодушии и часто посылал за ним для беседы.
Слыша такие его речи, Годелес говорит:
– Неужели без этого Оденеля вам радости нет? С тех пор как ученость поселилась в наших краях, вы всегда найдете кого расспросить, стоит ли тратиться на мух, будет ли в этом выгода и какие тому есть примеры в истории, а сейчас, на ваше счастье, за таким человеком даже посылать не надобно.
– Вы, верно, о себе говорите, – отвечает Дороскал.
– За свои-то сведения я могу ручаться, – говорит Годелес, – если вам угодно послушать.
– Сделайте милость, – говорит Дороскал.
Тогда Годелес начинает так:
– Был у греков в прекрасном городе Коринфе один кузнец, который усердными трудами за несколько лет скопил горшок серебра и положил вернуться с этими деньгами к себе на родину. И вот однажды, проходя по площади, он сказал, что, несмотря на всех потаскух, которые в этом городе обретаются, он унесет отсюда целый горшок серебра; а это правда, что их там много. Его слова услышала одна честная женщина, стоявшая у своего окна, и послала сказать ему, что если он пожелает пробыть с нею один день того ради, чтобы выгнать мух, которые много ей докучают, то получит от нее золотую монету, и он по жадности своей согласился. Она же, раздевшись догола, улеглась на кровати и сказала кузнецу, чтобы занялся своим делом. Кузнец занялся, но все косился на нее и весьма распалился от вида прекрасного ее тела, так что из опасения не сделать бы какого безрассудства просил ее, чтобы позволила ему уйти, она же отвечала, пусть занимается тем, для чего зван, ибо уговор был оставаться ему тут до вечера. Не в силах больше терпеть, ибо был не каменный, он набрался смелости и сказал даме, что даст ей три турских ливра, если она согласится на его желание. Она же, слыша таковые речи, отвечает: «Ты, верно, думаешь, что торгуешься на площади с теми женщинами, что кормятся вашей неразборчивостью? За эти деньги я могу уступить тебе в аренду разве что мизинец на ноге, и то думаю, что продешевлю». Кузнец, до того распалившийся, что вокруг него мухи вспыхивали, принялся надбавлять цену, забираясь в свою кубышку все глубже, а женщина, потешаясь над ним, указывала на разные свои места, в которых ему проку не было, ибо он желал получить ее в целости; и впоследок до того дошел, что клятвенно посулил ей все, что у него есть, лишь бы мука его кончилась. Тогда женщина, делая вид, что сдается на его приступы, говорит: «Ну, Бог с тобою, твое упорство приятнее твоих денег; поди сюда, потрогай мои груди – стоят ли они того, что ты на них потратил». А надобно вам знать, что груди ее подлинно были прекрасны, небольшие и округлые, а сосцы на них – словно розы, выросшие в снегу. Кузнец так и пустился на нее, простирая пясти, но как горсть его была полна наловленных мух, то мухи, почуяв волю, разлетелись во все стороны, а женщина рассмеялась и сказала: «Несчастный, из желания иметь то, что тебе не по средствам, ты упустил и то, что было у тебя в руках; а теперь уходи отсюда, ибо ты ничего тут не получишь, а моих мух оставь мне». С тем кузнец и ушел, повеся голову, но деньги свои сохранив, да еще и научившись тому, что если и был дотоле бережлив и благоразумен, то лишь оттого, что не той работой занимался.