Или вот еще. Приходит этот колдун однажды к башмачнику, чтобы тот починил ему башмаки, а потом говорит, что-де на что тебе деньги, ты мне ноги обул, а я тебе за это свою голову отдам: вот, держи; и снимает голову. Башмачник весь осунулся, но голову не ведая зачем, а берет. И вот бредет он, бедная голова, по улице с корзинкой, а навстречу ему знакомая старушка. Голова завозилась в лукошке и говорит: разлюбезная старушка, сколь приятно вас видеть, как ваша поясница вас милует, и все по порядку, что говорят старушкам; та, конечно, разлакомилась в таких любезностях и, позабыв, куда ей, старой мухоловке, было надобно, давай вслед за башмачником, а голова не перестает из лукошка ее занимать всяческими учтивостями. Навстречу им мельник. Голова ему: почтенный мельник! не угодно ли узнать, как сделать то-то и то-то – и, словом сказать, обещает ему верные способы ко всяким вещам, за которые любой мельник отдаст все, что у него есть. Мельник, конечно, за ними. Попадается им какой-то башелье. Голова ему любезно кланяется и сулит рассказать, как добиться победы на любом ристалище, какую молитву читать, чтобы первым ударом не рассадили щит, как из одной плохой лошади за ночь сделать двух хороших и что-то еще про собак. Тот за ними. Башмачник думает пойти домой, чтобы там укрыться, но ноги сами его тянут, куда ему не хочется. Коротко сказать, изошел он полгорода и домой попал не прежде, чем собрал в свои сети всю рыбу, какая на него наплыла. И вот забирается он в свою каморку, а за ним натеснилось две дюжины человек и кричат, что-де будет из ног глухоту выгонять, пусть откроет им, что обещал. Башмачник, видя, что от этого роя некуда ему деться и что худо будет его бокам, если он немедля этих людей не удовольствует, говорит, что волшебная голова их всех собрала, так пусть с нее спрашивают, а он человек скудный, недостаточный, вчерашнего дня не помнит – и с этими словами открывает перед ними корзинку, а в той корзинке бурая мышь по кругу скачет. Но может, он бы еще и тогда уцелел – ибо многие слишком утомились за день, чтобы отделать его как следует, – если бы, слыша, как некоторые охрипли от долгого крика, не сказал по глупости, что от этого отменно помогают пшеничные отруби с укропом. Тут, конечно, и тем, кто не хотел, пришлось участвовать, ибо они уверились, что он над ними издевается.
Так сказал крестьянин, а мельник прибавляет:
– А я слышал, что он дал башмачнику не голову, а большого карпа, а в голову тот превратился только потом, когда его зажарили и подали на стол. Тут-то она захохотала и обдала всех мучной подливой, а потом свилась дымным столбом и исчезла с глаз.
– Какого карпа, – отвечает крестьянин, – говорю вам, я слышал все это своими ушами от людей, которые там были, а они один другого рассудительнее и не станут, как дети, врать из удовольствия.
Гостинник слушал их перебранку, а потом говорит:
– Я бы, может, и поверил вам обоим, если бы не знал, как было дело, ибо правда в том, что колдун не свою голову сложил в корзинку, а мою собственную: я лежал там, и меня принимали за поросенка и обращались со мной как с поросенком, и только тогда обман слетел у них с глаз и они увидели заподлинно, кем собрались ужинать, когда я уже лежал на блюде с укропом в зубах; а все остальное, что у меня есть, тем временем сидело здесь, на этой самой скамье, дожидаясь, когда голова вернется и продолжит распоряжения, ибо я никому в мое отсутствие хозяйничать не позволяю.
Мадор, слыша все это, не утерпел сказать своим рыцарям, что, если здешние люди не помнят, чья голова в чем участвовала, немудрено, что у них все мнения общие. Он спросил у гостинника ужин, а потом им всем отвели место, где спать.
45. Как Дороскал посылает Пинаделя с вестью и о гибели Пинаделя
Дороскал же стоял на прежнем месте, однако склонялся на мнение тех, кто говорил, что нужно перейти и стать повыше. Он взял одного молодого рыцаря, именем Пинадель, и отправил его с вестью к сеньорам, которых ждал к себе на ловитву: пусть пойдет и станет в таком-то месте, чтобы с ними не разминуться. Пинадель обещал все исполнить и пустился в путь. Он скакал, пока поднявшаяся вода не преградила ему дорогу. Между тем как он смотрел, где бы лучше перебраться, подошедший крестьянин советовал ему обождать часок, пока вода не спадет, чтобы перебрести безопасно. Но Пинадель не думал стоять над рекой в ожидании, когда она протечет. Он пустился наудачу; вода ударила его и захлестнула; он упустил из рук узду; волны его поволокли; он захлебнулся, и тело его уплыло.