46. Как они оплакивали Пинаделя
Поутру люди, бывшие в стане Дороскала, обнаружили, что вода поднялась и отрезала им пути. У них довольно было продовольствия, чтобы ни о чем не тревожиться, но Дороскал досадовал, что охота его откладывается. Ввечеру вода пронесла мимо их холма мертвое тело, и те, кто мог разглядеть, объявили, что это Пинадель. Тогда в стане поднялась великая скорбь, ибо Пинадель был человек достойный, благоразумный и учтивый и все его любили; кроме того, в стане были два его двоюродных брата. О нем сетовали так:
– О любезный Пинадель, нам не будет уже радости, горе объяло наш ум, словно глубокие воды, ибо мы потеряли вас и не обретем вновь. Тот, кто был силен в битве и разумен в совете, кто никого не отпускал от себя без подарка и без любезного слова, теперь лишен дыхания и мчится в волнах, которые бьют его и вертят. О Пинадель, цвет юности, вы могли стяжать вечную славу, но смерть забрала вас, и все ваши доблести уйдут в жилище мрака. Нет в этом справедливости, чтобы люди, рожденные для несравненных подвигов, погибали, застигнутые недостойным врагом. Дом ваших родителей никогда не будет домом счастья; ваша мать скорее захочет умереть, чем жить, ибо у нее отнялась единственная опора и упование ее старости; ты явился и увял, никому не насытив очей.
И его хотели выловить из воды, но воды были такие бурные, что никто не мог этого сделать.
47. Годелес рассказывает Дороскалу о двух друзьях, которым выпало вечно сражаться
Назавтра они увидели, что вода не сбыла, но стоит там же и что течение ее столь же буйно, как вчера. А к полудню тело Пинаделя снова проплыло у них перед глазами, ибо вода ходила вокруг их холма. И когда люди увидели его снова, печаль воскресла в их сердцах, но уже не такая сильная, и они сказали только: «Этот был славный рыцарь, удалой и учтивый; жаль, что его доблесть не возмужала».
Тогда Дороскал снова вспомнил о подарке, сделанном ему дамой Вдовьего Замка, и сказал:
– Где этот рыцарь Оденель? Пусть явится и скажет мне, почему в нашей славе столько унижения. Если они увидят Пинаделя еще раз, у них и слова доброго для него не найдется. Для чего мы бьемся, если обречены жить в столь неблагодарной памяти?
Тогда Годелес снова заговорил:
– Не один Оденель найдет, что сказать об этом.
– У вас, верно, есть хорошая история, чтобы унять мою досаду, – сказал Дороскал.
– Если вам угодно слушать, – сказал Годелес, – были в греческих Фивах два могучих сеньора, один именем Парменид, другой – Акоридом. Они были в великой дружбе, и людям казалось, что ничем ее не разрушить. У Парменида была сестра, именем Фенисса; это была женщина умная и твердая в решениях, но гордая и не в меру честолюбивая; ей казалось, что в братнем доме она живет не в той чести, какая ей подобает. Она обратила взоры на Акоридома и ласковым, рассчитанным обхождением добилась, что он влюбился в нее без памяти и уже собирался свататься к ней, ибо был твердо уверен, что Парменид ему не откажет. Фенисса же воспротивилась и сказала, чтоб он этого не делал. Акоридом изумился и спросил почему. Фенисса сказала, что ее брат тайно ему завидует и не отдаст ее в жены. Акоридом отвечал: быть нельзя, чтобы Парменид питал к нему такую неприязнь, – а если и так, то вот прекрасный способ проверить, чего стоит их дружба. Фенисса же сказала, что если Парменид и согласится на его сватовство, то сделает так, что у всех в глазах он, Акоридом, предстанет человеком, униженно добивающимся того, что можно взять, никого не спрашиваясь. Акоридом отвечал, что в честном деле лучше честно просить, чем брать не спрашиваясь. Тогда Фенисса сказала, что если Акоридом к ней посватается, она сделает так, чтобы он ее не получил, а если и получит, не найдет в этом радости; пусть лучше сделает, как она скажет, и тогда найдет не только жену, но и славу, ни с какой другой не сравнимую. Видя, что она в намерении своем упорствует, Акоридом смирился и спросил, чего она хочет. Фенисса сказала: пусть придет в замок ее брата со своими рыцарями и увезет ее силой, а если кто захочет ему противиться, пусть поступит с ними как с врагами. Акоридом рассмеялся и сказал, что никогда этого не сделает. Тогда Фенисса подвела его к окну и показала далеко скачущего всадника. Она сказала Акоридому, что этот человек везет ее весть брату: она объявляет Пармениду, бывшему в это время в отъезде по делам, что Акоридом, пришед в его отсутствие, хотел ее обесчестить и увезти, она же насилу от него отбилась с помощью сбежавшихся домочадцев. Акоридом отвечал, что Парменид не поверит такому вздору. Фенисса сказала, пусть вспомнит гордость Парменида, мгновенную его решительность, приверженность семейной чести и подумает, поверит он тому или нет; если же он спросит ее, Фениссу, то она полагает, что ему лучше совершить то, в чем она его обвинила, чем погибнуть невинно. Тогда Акоридом встал, и проклял их всех и себя с ними вместе, и позвал своих людей, и увез Фениссу, а те, кто пытался ее отбить, погибли. Еще это не случилось, а вестник уже добрался до Парменида, и тот, бросив дела, пустился в погоню.