48. Как они торговались о курах и какое условие предложил крестьянин
Когда те, кто был на постоялом дворе, поутру проснулись, то увидели, что вода поднялась и обступила их пристанище, так что никуда не выйти. Когда сказали о том гостиннику, он отвечал: пусть не тревожатся, дом его на высоком холме, который вода никогда не покрывает, а погреба полны всякой снедью, так что достанет прокормить их всех неделю. Тут пришли слуги его с объявлением, что погреба затопило, так что туда не поднырнуть, и, почитай, все в них погибло.
Был на том постоялом дворе один крестьянин, везший три дюжины кур на ближайшую ярмарку; слыша, что его сотоварищи оказались ныне в такой тесноте, что не сегодня завтра им есть будет нечего, он объявил, что у него на дворе продажный товар, так что, если господа не побрезгают его курами, он готов их продать за настоящую цену. Гостинник немедля предложил ему в два раза больше, чем он рассчитывал бы выручить на ярмарке. Крестьянин уже готов был ударить с ним по рукам, но тут один заезжий купец предложил еще поболее, намереваясь перепродать потом этих кур гостиннику, которому куда будет деваться. Гостинник крякнул и надбавил; купец тоже. Гостинник поднимает цену – купец не отстает. Бывшие при этом торге рыцари, которым зазорно было в нем участвовать, побились об заклад, кто одолеет, купец или гостинник, и подбадривали кто одного, кто другого, говоря, что великим для них будет бесславием уступить в этой курьей битве, так пусть стоят крепко и не дают выбить себя с поля. Наконец гостинник, исчерпав деньги, какие мог издержать в этом состязании, и прикинув, как надобно ему торговаться, чтобы эти куры не стали ему в убыток, посулил к деньгам вышитую скатерть, три четверти овса и праздничную посуду, а купец сказал, что у него остался еще непроданным получетверик корицы, и оглянулся с гордостью: в иное время он остерегся бы при незнакомых хвалиться такими запасами, но тут таким пылом его забрало, что он забыл привычную осмотрительность. Крестьянин же, видя, в какой цене нежданно оказался он с его курами благодаря паводку, подтопившему гостиницу, и как ради него поднимаются дыбом и гостиницы, и купеческие караваны, раздулся от важности и говорит:
– Послушайте, милостивые господа, так вы ни до чего путного не доторгуетесь, а вот я вам предложу от простоты своей условие: кто из вас сумеет меня напугать хорошим рассказом, тому я с милою душою и продам своих кур – разумеется, за те деньги, каких они стоят по справедливости.
Купец пожал плечами и сказал, что он таким штукам не учен, крестьянин же возразил:
– Ты, верно, думаешь, я такой неотесанный невежа, что не оценю хорошего рассказа. Нет, я не таков, как мои односельчане: коли им сказывали про одну красавицу, что, когда приходила она окунуть в реку ножки, рыбы сплывались, привлеченные ее белизной, они спрашивали, можно ли было ловить на нее серьезную рыбу, например леща, или только плотву и пескарика, и надобно ли прикармливать, или одних ног хватит, и можно ли было эту штуку проделывать по второму разу на том же месте, или рыба не такая дура, чтобы на это снова попасться. Нет, говорю тебе, я не такой – добрый рассказ мне с детства был слаще всего другого; бывало, если найду рассказчика по себе, так заслушаюсь, что меня в тычки гонят к работе, спрашивая, что это я разлакомился. Так что забудь свои опасения и покажи, можешь ли ты так заморочить мне голову, чтобы я сам о себе забыл.
Купец сказал, что, коли так, он попробует, и начал.
49. Купец усильствует его напугать
Был в нашем городе прево. Полюбился ему виноградник одного горожанина, и он всячески уламывал его продать, а тот отвечал: «Не бывать тому, чтоб я продал тебе отеческое наследие». Прево и льстил, и грозил тщетно. Раздосадованный, он отступил. Случилось так, что человек этот умер. Донесли прево; он, обрадованный, не теряя времени, принялся за дело: взял двух подкупленных эшевенов, темной ночью пришел на кладбище, разрыл его могилу и, спустясь к покойнику, вложил ему в руку мошну с деньгами, примолвив: «Вы свидетели, что я дал этому человеку столько-то денег за его виноградник, которые он, как вы видите, своею рукою взял без возражений». Эшевены в ответ: «Мы свидетели». Прево забрал деньги, а могилу забросали землей.
Поутру, взяв с собой свидетелей, он приходит занять виноградник. Вдова, слыша о том, прибегает в смятении и говорит, что ни муж, ни она сего виноградника ему не продавали и денег от него не принимали. Прево ей: я купил виноградник такою-то ценою, деньги вложил мужу твоему в руки на глазах у этих двоих, и он ничего вопреки не молвил. Вдова кинулась к королевским судьям, но те, рассмотрев дело, признали правым ответчика. С весельем прево вернулся ввечеру домой. Слуги сказали ему, что его ждет посетитель. С досадой на нежданного просителя прево вошел в комнату. В темном углу сидел человек; прево хотел было с ним заговорить, но язык его замер. «Я все думаю, – глухо сказал мертвец, подымаясь со своего места, – что продешевил с виноградником, и эта мысль мне покоя не дает. Сделайте милость, пойдемте поглядим на него еще раз: может, мне удастся вас убедить, что он стоит больше; ведь вы человек рассудительный». Прево повиновался. Они вышли из дома. «Поглядите, сударь, – обратился к нему мертвец, когда добрались они до виноградника, – где вы видали такие грозди? Ручаюсь, из них выйдет вино, которое, как никакое другое, возвеселит ваше сердце. А как далеко он тянется – ни у кого в округе нет виноградника столь пространного; если начать с рассветом, к обеду едва его обойдешь. А как он красив, когда светит над ним солнце: было бы сейчас утро, вы бы со мной согласились; я променял бы свой дом на возможность поселиться здесь и жить до скончания века». Тут он увидел гусеницу, глодавшую лист. «На свете нет ничего, в чем не было бы изъяна, – вымолвил он, – тщетны наши попечения, таков наш жребий, тщетно и сетовать». Он докоснулся перстом, гусеница отвалилась и упала мертвая на камни. «Я думаю, вы согласитесь со мной, – продолжал мертвец, оборотившись к прево, – что этот виноградник – несравненное приобретение и что, по совести, стоит за него надбавить». Прево только и мог, что кивнуть. «Так пойдемте ко мне, – сказал мертвец, – довершим покупку к обоюдному удовольствию» – и, уцепившись за руку прево, поволок его за собою. Приходят на кладбище – могила стоит открытой. «Прошу покорно пожаловать, – говорит мертвец, поклонясь. – Хоть и скромное жилье, а как-нибудь да поместимся; вы ведь у меня уже бывали». Прево хоть и окостенел от ужаса, однако же завизжал и забил ногами, когда мертвец сволакивал его к себе, но не одолел неожиданной его силы; они упали в могилу, и она за ними закрылась.