Тут он умолк.
– И что же с вами случилось? – спросил крестьянин.
– Я рассыпался в прах и умер, – сказал Мадор.
53. Как съели триллирия
Не успел крестьянин ответить, как вбежал в двери хозяйский сын с криком, что две выдры вылезли из воды, забрались в клетки с курами, каких сожрали, каких уволокли с собой, так что ни одной не осталось. Крестьянин, слыша такие речи, поздравил мальчика с победой, говоря, что он не в шутку его напугал, но тот настаивал, что ни во что не играет и говорит сущую правду. Кинулись во двор и увидели клетки пустые и кровавые перья, летающие по двору и над водой. Крестьянин ударил себя в лоб рукою и остался недвижим над раскрытыми клетками. Все глядели на него с презрением, говоря, что, если бы не глупая его спесь, они бы уже обедали курятиной, а теперь им снова есть нечего, так что, если хочет пугаться, приспело время. Он не отвечал. Между тем кто-то, подошед к телеге, приведенной Мадором, заглянул под рогожу и увидел убитого зверя. На радостный крик его все сбежались, заглядывали и поздравляли друг друга со счастливым окончанием их бедствия. При виде того, что покушаются на его поручение, Мадор вышел вперед, объявляя, что подвода с дичиною принадлежит ему и он никому ее отдавать ни за какие деньги не думает. Но все так уже были разозлены курами, что, ничем ему не отвечая, оттесняли Мадора с его людьми от телеги, а иные бежали уже за дрекольем. Люди Мадора обнажили мечи. Гостинник выбежал вперед и слезно молил Мадора не упорствовать, ибо-де триллириев он еще набьет в этих краях, сколько ему угодно, а здесь того и гляди, что дойдет до смертоубийства, так не лучше ли для всех мирно сойтись за столом, чем на дворе тазать друг друга; противник далеко его многолюднее, а в таких обстоятельствах и человек самый доблестный избегает сражения. Мадор поневоле согласился с его рассудительностью. Триллирию отрезали ногу и потащили на кухню. Вскоре запахи, донесшиеся оттуда, возвестили приближение общего пиршества. Мадор еще колебался, пристало ли ему в нем участвовать, но махнул рукою и пошел. Его люди с облегченной душой за ним последовали. Сошедшиеся за столом, из коих никому не доводилось прежде пробовать триллирия, обсуждали, на что похоже его мясо, и говорили, что оно ничуть не хуже молочного поросенка или ягнячьих ребрышек, а с курятиной нечего и сравнивать. Рассуждали и о том, как его лучше готовить. Скоро от ноги, насытившей весь постоялый двор, ничего не осталось. Гостинник велел отрезать вторую ногу и унести в кладовую, а как уже смеркалось, взял факел и пошел оглядеть триллирия, дабы узнать в нем самые сочные места и рассчитать, надолго ли его станет.