54. Как Мадор вез голову и хвост триллирия в замок
К тому времени, когда вода сбыла и открылись выходы, от триллирия остались голова и хвост с плавником. Мадор собрался уезжать. Хозяин подошел к нему с поклонами и счетом. Мадор сказал: «Я тебя кормил» – и ничего ему не дал.
Он ехал в задумчивости, не зная, как ему поступить. Объявить ли, когда доберется до замка, по чистой совести, отчего привез одни объедки? Но этот позор и насмешки достанутся не ему одному, но и сеньору, который отрядил его с этим поручением. Сочинить ли правдоподобную басню, куда подевалось все между хвостом и головою, чтобы утолить людское любопытство и смешать подлинную славу с вымышленной? Но Мадор не был уверен, что сумеет врать и выглядеть честным человеком; он страшился, что дамы в замке все приметят, обо всем догадаются и ославят его еще сильнее, чем ославила бы его чистая правда. Сердце его колебалось, и он не ведал, куда повернуть.
Был с ним в этом странствии один старый и рассудительный рыцарь по имени Кебрион. Видя Мадора в глубоком раздумье, он догадался, что его тяготит, и задумал облегчить его сомнения. Он подъехал к нему и попросил его выслушать. Мадор поднял голову, как человек, очнувшийся ото сна, и спросил, чего ему надобно. Кебрион сказал, что хочет развлечь его басней, чтобы скоротать дорогу, так пусть он не прогневается, если басня покажется ему без толку и смысла. Мадор сказал: ехать далеко, пусть рассказывает. Кебрион начал так:
– Жил один добрый человек, у которого было много врагов, так что ни единого часа он не знал покоя. Чтобы избегнуть великих опасностей, он покинул город и ушел в дремучий лес; спал под древесными ветвями, пил из родника, питался дичью и травами.
– Хорошо, что это не всем добрым людям в голову приходит, – сказал Мадор. – Иначе бы в лесу было не протолкаться. Что же дальше?
– Однажды, – продолжал Кебрион, – бродя, как обычно, по лесу, он натолкнулся на израненного, полумертвого медведя и сказал себе: «Вот еще одна душа, которая терпит от чужой злобы; дай помогу ему – может, и он когда-нибудь мне пособит». Он нашел целебные травы, приложил их к ранам, поил медведя отварами, укрывал своим одеялом и как мог о нем заботился.
– Погоди, – сказал Мадор, который от своих безрадостных мыслей был в досаде и нетерпении. – Он ушел в лес с одеялом?
– Надо же что-то с собой взять, когда уходишь в дремучий лес, – пояснил Кебрион. – Таково свойство дремучих лесов, что с пустыми руками там делать нечего. Однако лучше будет, если вы дослушаете меня до конца, а потом будете спрашивать, если вдруг окажется, что у этого доброго человека было при себе еще что-нибудь.
– Будь любезен, продолжай, – сказал Мадор. – Как бы там ни было, а я уже беспокоюсь о них обоих.
– Так вот, – продолжал Кебрион, – прошло время, медведь оправился, и они стали странствовать по лесу вдвоем с добрым человеком: один собирал ягоды, другой ловил силками птиц и зайцев, тем и были сыты. Но враги его были люди неугомонные. Они с ног сбились, ища доброго человека в городе, и наконец задумали поискать его в лесу. Долго ходили они по лесу и наконец ночью набрели на то место, где спали добрый человек и медведь, а надобно вам сказать, что они укрылись и укутались одеялом, так что с одного конца из-под него торчали медвежьи ноги, а с другого – человеческая голова. Враги подошли тихонько, посмотрели на это…
– А много ли их было? – перебил его Мадор.
– Врагов-то? – переспросил Кебрион. – Не меньше троих, но думаю, что и все четверо. И вот, значит, они посмотрели на это, и один спросил: «Куда лучше бить, по ногам или в голову?» Остальные враги поглядели с презрением и сказали: «Конечно в голову, так мы наверное с ним покончим». Тогда первый обнажил меч, размахнулся, ударил доброго человека по темени и убил.
– Так ты познакомил меня с этим человеком и отчитался о его скарбе, чтобы через минуту истребить его с земли? – возмутился Мадор. – По совести, в твоей басне не только смысла мало, но и бережливости.
– Что поделаешь, – отвечал Кебрион, – если добрые люди гибнут, не мною так заведено; а только послушайте, что было дальше. Медведь пробудился и, видя, что друг его убит, накинулся на убийц. Махом он отнес одному полголовы, другому разодрал грудь своими железными когтями, а остальные, сколько их было, пустились со всех ног бежать. И когда медведь устал за ними гнаться и воротился оплакать бедное тело своего друга, они остановились, чтобы дух перевести, а когда немного пришли в себя, поглядели один на другого и сказали: «Надо было бить по ногам».