– Как, разве все тут? – спросил Мадор. – Да ты шутишь.
– Ей-богу, – отвечал Кебрион.
– Вволю же ты потешился, – сказал Мадор. – Для чего ты завел меня в этот лес?
– Я хочу дать вам совет, – отвечал Кебрион, – а если в нем будет больше дерзости, чем разума, не взыщите на моей простоте. Когда мы доберемся до замка и вам придется показать господину кастеляну и всем прочим, что мы привезли, не облегчайте им труда, пусть сами гадают, что там приключилось между головой и ногами.
Мадор задумался, а потом благодарил Кебриона за мудрый совет и обещал ему последовать.
55. Как Мадор привез триллирия в замок и что там произошло
Мадор добрался до замка под вечер. Услышав о его приходе, кастелян вышел ему навстречу; звали его Федон, это был старый рыцарь, мудрый и учтивый. Он приветствовал Мадора и спросил, все ли хорошо с их господином и скоро ли он думает кончить ловитву и воротиться домой. Мадор отвечал, что господин их благополучен и, чаятельно, скоро будет дома; он послал с Мадором свою первую добычу, и Мадор покажет ее поутру, когда все сойдутся вместе.
Утром вышли во двор все рыцари и дамы, бывшие на ту пору в замке, в великом нетерпении видеть добычу его ловитв. Мадор велел вывести телегу на середину двора, сдернул рогожу и сказал: «Вот что я привез от нашего господина». Все смотрели с великим изумлением, тянули шеи и выступали вперед, чтобы разглядеть получше. Одни дивились тому, какая огромная голова, и трогали клыки; другие говорили, что будет чем пугать детей, когда расшалятся; иные благодарили Бога, что миловал их земли от такой напасти; и многие спрашивали, где же между этой головой и хвостом середина и отчего она Дороскалом не прислана.
Слыша это, Федон вышел вперед и сказал:
– Послушайте, господа мои, что я вам скажу. Когда-то был человек, который ходил от одного княжеского двора к другому, хвалясь быть искусным чернокнижником и обещая разные диковинки. У многих он находил радушный прием. Один могущественный сеньор добивался увидеть его искусство так, чтобы в нем не было сомнений. Этот человек спросил, что он хочет узреть – несравненные подвиги былого времени или настоящего, – и тот предпочел подвиги настоящего. Тогда этот человек сказал, что в такой-то день представит ему и всем, кто пожелает видеть, всю Илионскую осаду и битвы у троянских стен. В назначенный день на поле стеклось множество народа, ибо мы живем вдали от людской славы и без чужих вестей ничего не ведаем. Этот человек вышел, поклонился собранию и сказал, что покажет им, где текли реки троянские и где стоял высокий дворец короля Приама, где были шатры Нестора и Ахилла, а где частокол и поле, на котором учинялись великие сечи. Он начертил круг, вошел в него и исчез. И таково было его действие над сердцами, что люди, там бывшие, еще до четверти часа не сходили с места в уверенности, что таков его замысел и что он сейчас выйдет и выведет пред их взоры все обещанное. Потом стали переминаться и переговариваться; поднялось волнение, послали в разные концы поля искать, нет ли его, и отрядили людей в замок, но тщетно, нигде и следа его не обнаруживалось, и все его вещи были на своем месте. Я тогда был молод и стоял в той толпе. Одни говорили: «Бес забрал его по его заносчивости», а другие: «Это одна из тех штук, которым он выучился в своей школе». Владыка замка был в великом смущении и досаде. Он отправил людей по разным крепостям и городам искать того человека и издержал в этих поисках немалые средства, но не успел в своем желании – нигде о нем не слыхали, а ведь тот кормился своей известностью, и, если бы он хоть где-то съел ломоть хлеба, ему бы не укрыться. Потом все о нем забыли. У него были ученики; один из них зарабатывал тем, что людям, которых обокрали, показывал в чаше с водой облик вора и способ, каким тот унес украденное. В показаниях своих он никогда не ошибался. Однажды, когда пришли к нему с обычной просьбой, он произнес над чашей положенные слова и дунул на воду: сначала там было, против обыкновения, туманно, а потом вместо вора он увидел своего учителя – в ободранном и грязном платье, на какой-то кухне, он ел стоя и оглядывался. Ученик быстро смешал отражение и сказал просителям, что ничего не видит.
Люди говорят: «Нет ничего худого в любопытстве» – но, выказывая его, теряют достоинство. Знают, что надо быть сдержанными, когда речь идет об их благодетелях, но пренебрегают этим как чем-то незначительным. Если наш господин рассудил за лучшее прислать нам лишь голову и хвост, значит он хочет посмотреть, на что мы способны. Мы видели отъезд нашего господина, увидим и его возвращение, а о том, что было между ними, лучше узнать от него, а не гадать, как гадает старуха, которой некуда себя деть.