Нантрес, кузен Пинаделя, сшибся с Фалантом из Дальнего Замка и повалил его наземь; потом бился с Орменом, Меланеем и Данаем. Аэтион, могучий рыцарь из Боэкеса, поверг наземь Акета и Аконтея, а потом съехался с Дамасом из Замка-на-озере: изломив копья, они схватились за мечи и долго бились на равных, пока наконец Аэтион не уметил Дамаса по шлему так, что тот повалился без памяти наземь. Тогда Нантрес съехался с Аэтионом и поверг его с коня.
Тарквин, владыка трех замков, был богато вооружен на французский лад и сидел на великолепном испанском скакуне. Щит его был целиком из золота, без всякого другого цвета, покрытый темною багряницею, истканной золотом. Видя, какие дивные дела творит Нантрес, он захотел его одолеть. Он дал коню шпоры, понесся по полю и наконец наехал на Нантреса: они опускают вымпелы, несутся друг на друга и сшибаются так, что еле удерживаются в седле; стремена у них полопались, узда порвалась, и оба спешиваются, чтобы продолжить бой. Они бьются, как два кабана в чаще, и наносят такие могучие удары, что искры брызжут из щитов, и ни один не подается и не уступает поля. Наконец Тарквину стало стыдно, что он потратил в этом поединке столько времени, и он нанес такой удар, что разрубил шлем с забралом и поверг Нантреса замертво на землю.
Тевсьер же рыскал по полю с обнаженным мечом в руке, как лев посреди стада, повергая каждого встречного: кто выходит против него, может считать славу свою погибшей. Им повержен Сибарис, и Эхион, и Доркей, и Иалмен. Он видит подвиги Тарквина и пускается на него. Увидев его приближение, Тарквин говорит ему, чтобы искал славы в другом месте. Тевсьер же, ничего не отвечая, бросается в сшибку. Тарквин нанес ему столь могучий удар копьем в щит, что расколол его надвое, пробил кольчугу и вогнал копье в бок, между кольчугой и плотью, но иного вреда не причинил. Тевсьер не упал с коня и не покачнулся. Он был весьма разгневан от этого удара и так грянул своим стальным клинком по верхушке шлема, что Тарквин не удержался в седле, но повалился с коня, попробовал подняться и упал. Тевсьер объехал вокруг него и поскакал дальше. Оруженосцы вытащили Тарквина с поля, и он долго не мог опамятоваться.
Ввечеру много говорили о нынешних подвигах, ранах и поражениях, ибо дамы смотрели на все не отрываясь и много сложили в сердце своем такого, что хотелось сказать и что утаить. Говорили много разного, но все сходились на том, что сегодняшнюю славу забрал Рыцарь Заложенных Доспехов, и многие искали его, чтобы привести на общий пир, но не нашли.
Тевсьер же, незаметно уехав, прячет доспехи в стогу и идет к Гермагору. Тот рассказывает, что было на поле, кто повалился с коня, а кто лишь покачнулся в седле; хвалит без меры Рыцаря Заложенных Доспехов; наконец спрашивает, как там его косьба. Тевсьер говорит, что все благополучно, только среди луга наткнулись на рожающую гадюку, так пришлось ее обходить. Гермагор спрашивает, когда он выйдет на поле боя: ему не терпится показать себя. Тевсьер говорит, пусть заутра готовится и выходит в полдень.
– Как мне назваться? – спрашивает Гермагор. – Мне нужно имя, подобающее рыцарю, чтобы люди не спрашивали: «Почему его так чудно зовут?» – не всякая слава это выдержит.
– Назовись Тевсьером, – говорит Тевсьер, – это был славный боец, я видел его в те времена, когда он был в силе.
– С кем мне биться? – спрашивает Гермагор.
– С тем, кто первый выедет тебе навстречу, – говорит Тевсьер. – Положись на удачу и не бойся ничего.
После этого они ложатся спать.
72. О третьем дне состязаний и как Гермагор выехал на поле и одолел Рыцаря Заложенных Доспехов
На третий день поутру на поле выехало до двух сотен рыцарей, горящих желанием сбросить друг друга с коня на землю. Вся окрестность сияла богатым и прекрасным оружием и дивными вымпелами, ибо солнце так играло на большой рати, что она казалась языком жаркого пламени. Рыцари дали шпоры коням и ударили друг на друга. Там было нанесено и получено много могучих ударов.
Пелон, сын Пелогриса, владетель Замка-на-озере, ни на миг не оставляет битвы и не отдыхает. Он скачет среди боя, рубя и повергая все встречное, ибо распален над меру. Он столько совершил в недолгий час, что вся местность заалела кровью его противников. Он сидел на коне из Нубии, сильней и резвей всякого другого; Пелон очень ему доверял; он так плотно сидел на коне, что казалось, на нем родился. Золото и драгоценные камни, распещрявшие его оружие, озаряли всю местность, где он проходил. Не видано было человека, столь прекрасно вооруженного, как он, ни столь уверенного, ни столь отважного и доблестного. Он поверг Марсила, Хемисона, Абанта, Ламира и еще многих.