Выбрать главу

Тевсьер носится по полю, как зимний вихрь над деревней, валя наземь все, что ему попадется. Он увидел, как ратует Пелон, и немедля пустился на него. Они съехались, и Пелон нанес ему в щит удар столь сильный, что вогнал вглубь копейное жало и ратовье, а за ними и весь аксамитовый вымпел. Он тряхнул его со всей силы, так что копье изломалось в куски, но не вышиб из седла и не причинил ему никакого вреда. Тевсьер же ударил так крепко, что пробил щит и кольчугу, проломил ребро и поверг его наземь. С великим трудом рыцари Пелона выволокли его из-под конских ног. В этот миг все глядевшие на бой сочли, что на этом турнире не найдется никого лучше Рыцаря Заложенных Доспехов.

Тут настал полдень, и Гермагор вооружился и выехал на поле. Тевсьер увидел его и поворотил коня в его сторону. Они сшиблись, и Гермагор насилу усидел в седле, а Тевсьер завалился набок и упал с коня.

Местор, видя, что повержен Рыцарь Заложенных Доспехов, решает сразиться с его победителем. Он дает шпоры коню и пускается навстречу Гермагору. Но так как он не успел оправиться от ран и был еще слишком слаб, то не совладал с конем, тот споткнулся на кротовой норе, и Местор вылетел из седла, а его рыцари, опечаленные, кинулись его поднимать.

Видя, как неведомый рыцарь, впервые выехавший на поле, поверг Рыцаря Заложенных Доспехов, все дивились быстроте, с какой переменяется бранная фортуна. Бог ли так захотел или нет, но в тот день никто больше не вздумал выехать навстречу Гермагору, чтобы отнять у него славу. После этого на поле не было свершено ничего примечательного.

73. Гермагор рассказывает о смерти Аякса

Когда Тевсьер покидал поле, какой-то человек хотел его удержать, всячески упрашивая, чтобы пошел с ним на общее пиршество и дал людям почтить великие его подвиги, но Тевсьер от него отбился и уехал. Он спрятал доспехи в обычном месте, а потом воротился к Гермагору и застал его, окруженного людьми. Тевсьер спрашивает, счастлив ли был его день.

– Как видишь, – отвечает Гермагор. – Я поверг главного рыцаря, которого два дня никто не мог одолеть, и теперь они приглашают меня, чтобы я рассказал им о войне под Троей и других делах, в которых мне довелось побывать. А как твоя косьба?

Тевсьер говорит, что нынче все прошло благополучно, даже и рассказать нечего. А собравшиеся вокруг Гермагора рыцари и дамы, видя, что он дружески беседует с каким-то человеком, спрашивают у него, кто это такой.

– Это Оденель, мой друг, – говорит Гермагор, – рыцарь великой доблести; вышло так, что он не мог участвовать в нашем турнире, а если бы мог, всем нам нечего было бы там делать.

Тевсьера тоже пригласили, и он пошел на пир весьма охотно. Там расспрашивали Гермагора, кто о чем хотел, и он охотно удовольствовал общее любопытство. Напоследок один рыцарь спросил, как погиб славный Аякс, его брат: об этом деле до них доходит разноречивая молва.

– Я скажу вам все как есть, – говорит Гермагор, – хотя и поныне великая скорбь оживает во мне, стоит об этом вспомнить. Мы никак не могли взять Трою, и много славных рыцарей и высоких баронов и князей пало под ее стенами. Однажды поутру все мы, как обычно, вооружились и выехали на поле, чтобы оспаривать счастье у троянцев, и наши логрийцы тоже были там со всеми вместе. Троянцы же вооружились, сели на своих превосходных коней, выехали к частоколу и стояли, дожидаясь нашего появления. Мы съехались, и учинилась великая сеча, горькая и пагубная, ибо люди из Логра шли по полю, словно лев посреди стада, а Парис, видя их ярость и урон, чинимый троянцам, исполнился великого гнева. Он действовал турецким луком и мечом, он убивал, рубил, повергал и увечил великое число рыцарей; он так трудился и так усильствовал со своими сотоварищами, что своим напором они вытеснили нас с того места. Люди из Логра понесли там великие потери и потеряли бы еще больше, если бы не афиняне, подошедшие на подмогу; и я вам говорю, что тут началась такая битва, что больше семисот рыцарей залились своей кровью и не поднялись с того места, на какое упали. Аякс, брат мой, бродил среди сражения без кольчуги и шлема и без всяких доспешных лат на боках и груди; иной скажет, что это пагубное безрассудство, вдаваться в битву таким образом, а я скажу, что после смерти Ахилла, которого он любил, жизнь стала ему не мила; удивительно, что он прожил в этом бою так долго. И послушайте, какое злосчастье его постигло. Он сражался с троянцами, и наносил им великий урон, и пускался без оглядки в самую гущу боя. Он держал в руке превосходный немецкий меч и сидел на великолепном испанском скакуне, стоившем добрую бочку золотых безантов. Он разил и крушил, тесня троянские полки и прорывая ряды. Он носился взад и вперед по боевым рядам быстрей, чем ласточка реет над прудом и амбаром. И когда Парис увидел его, как он бродит словно безумный посреди боя в одной сорочке и чинит его людям великую муку, он не захотел больше терпеть. Он наложил на тетиву острую стрелу, напитанную тем ядом, какой ведьмы собирают по ночам медными серпами, напряг лук и пустил стрелу; и она не погрешила, но пронзила Аяксу бок и засела в хребте. И когда Аякс почувствовал смертельную рану, он дал коню шпоры и ударил на толпу; он искал Париса, пока не нашел его, а когда они съехались, сказал ему: «Сир Парис, сир Парис, хоть вы пустили в меня стрелу издалека, я к вам приблизился. Вы меня убили, я это чувствую, но ваша душа отправится в преисподнюю раньше моей. Знайте, вам не натягивать больше вашего прекрасного лука, и придется вам расстаться с вашей любовью, за которую многие поплатились. Вы умрете из-за нее, и я тоже». Тут он ухватил Париса обеими руками, которые были у него сильней, чем у всякого другого, и повалил с коня наземь, и Парис не мог вырваться из его хватки, как ни силился; а потом Аякс вонзил свой клинок прямо ему в лицо, и Парис умер в тот же миг; он лежал на земле, и меч торчал у него из лица. Что до Аякса, он от крови стал багряней, чем попона его коня, и Бог не создал человека, чье сердце не застыло бы при виде этого. Люди Аякса несли его к своим палаткам, плача и стеная по дороге, а многие, узнав о его гибели, впали в такое отчаяние, что пошли и утопились в море. С великой тяготой и скорбью душа его покидала тело; он жевал ее зубами, пока она выходила. Я в ту пору был на другом конце поля с людьми из Бупрасия и не обретался подле Аякса, чтобы помочь и спасти, и это мое величайшее горе. Когда объявили мне о его ране, я оставил людей на попечение Дориона, нашего родственника, и поскакал к шатрам. Его рыцари были в тоске и смятении. Как только вытащили из него стрелу, он умер у них на руках. И я вам говорю, что те, кто в городе, не чувствовали себя в безопасности и не знали ни покоя, ни отдыха. Той ночью они тщательно стерегли город, а тело Париса с великой почестью погребли в храме Венеры, и при его погребении были все высокие мужи города, и доблестные воины, и клир также. Никогда королевского сына не хоронили пышнее, чем его. Король Приам выказывал безмерную скорбь, великую и неистовую, такую, что не описать, ни сказать, ни поведать. Королева вела себя так же, и всякий видевший ее говорил, что недолго ей жить, ибо она многажды падала без памяти на его тело. Его братья также выказывали безмерную скорбь, и то же делали все троянцы и иноземцы, бывшие в городе: такова была печаль по всему городу, что никогда вы не услышите о столь великой. Греки же держались иного мнения и говорили, что Парис теперь не там, где скитаются люди, страдавшие от любви, но вместе с другими нечестивцами, ибо он причинил нам столько обид, как никто другой из троянцев. Мы выбрали для могилы Аякса место на Ретейском мысу и погребли его со всей почестью, какая ему подобает; тут была такая скорбь, какою не провожали никого из греков, и люди говорили, что подобный Аяксу больше никогда не явится на свет, а многие боялись, что теперь, когда Аякса нет с нами, нам ни за что не удастся взять Трою; и были предсказания, что грекам теперь не видать доброго успеха, и короли прилагали все усилия, чтобы греки не бросили осаду и не уплыли домой, в такое уныние погрузила их смерть Аякса. Три дня на могиле его совершали похоронные обряды, а потом задумались о том, как дальше вести войну, чтобы исполнить наши желания. Вот как умер Аякс, сын Таламона, и теперь вы об этом знаете.