– Не прерывай чужого обеда, – отзывается отшельник.
Тевсьер говорит, что последовал бы и этому, но нужда его такова, что не терпит отлагательства.
Отшельник поглядел на него и говорит:
– Думаю, это ты не терпишь, чтобы тебе отказывали. Разве я город и разве я чужая жена, чтобы подступаться ко мне с осадой?
Тевсьер говорит, что рад бы вести себя иначе, но все свое добро утопил на днях в море: верно, и его терпение туда кануло.
– Чего же ты от меня хочешь? – спрашивает отшельник.
Тевсьер говорит, что птица, живущая в этом лесу, напророчила ему вещи, которые ему не по сердцу, и он хотел бы знать, можно ли этого избегнуть.
– Она сказала, что я умру в этих краях и буду погребен, а мне нимало того не хочется.
– Вот, значит, твоя печаль, – говорит отшельник. – Ну так знай: все будет, как она сказала; Тевсьер, как бы ни старался, не уйдет отсюда, но найдет здесь самую прекрасную гробницу, какую кому-либо делали, из лучшего мрамора, какой найдется, и многие при его погребении скажут, что великого заступника потеряли они и уже не увидят подобного. Забирай свою славу, сын Таламона, и уходи, ибо ничего другого тебе не будет.
Тевсьер так и сяк пытался его уломать, чтобы отнял у этих слов силу, но увидел, что старик до того рассержен, что настойчивостью сделаешь только хуже; он замолчал и отошел от него.
11. Как отшельник беседовал с графом Кадором
Тевсьер решил поглядеть, какой жизнью живет этот человек. Он отошел недалеко и сел под деревом. Недолго он ждал: прибегает посыльный, издалека начав кланяться, а подбежав, говорит отшельнику, что Кадор, владетель замка Оней, хочет его видеть, так не отопрет ли он дорогу, ибо кони стали у моста и дальше нейдут.
– Пускай проедут, – отвечает отшельник.
В скором времени выезжает на поляну граф с большой свитой и собаками. Он спешивается, преклоняет колени перед отшельником и говорит, что выехал нынче на охоту, но, похоже, дурной для него день: они гнали большого оленя, как вдруг пал на них туман, так что и друг друга растеряли, а потом пошел кровавый дождь, и теперь их собаки бросаются одна на другую, а сами они вымокли до костей.
Отшельник в ответ, что лес не лучше войны и зимнего моря и человек благоразумный не отправляется туда, не примирившись сперва с ближними, а опрометчивый пустится за зверем, а нагонит лишь самого себя.
Граф говорит, что у них прежде бывали нелады, так он желает теперь все исправить и вместо того ручья, из которого он, отшельник, пил, покуда не стали им пользоваться кожевники, дарит ему другой, тот, что ниже по долине, чистый и прохладный; пусть заберет его, если хочет.
Отшельник просит одного из графской свиты, чтобы взял его посох и воткнул посреди поляны. Потом благодарит графа за щедрый дар и говорит, что всегда рад его видеть, а что до ловитвы, так он уповает, что счастье не отступит от графа и его людей. С тем граф и уехал, а Тевсьер остался посмотреть, что будет дальше. Под вечер отшельник вышел из шалаша, подошел к посоху и выдернул его, и из того места прянул ручей и побежал по поляне. Тевсьер посчитал, что увидел достаточно.
12. Как дама Текмисса прибыла в Салемин и как король Таламон ее принял
Той порой дама Текмисса с большой свитой, в которой было много знатных людей, рыцарей, оруженосцев, благородных дам и девиц, а также фригийские лучники и свирельщики, села в Трое на корабль и плыла, пока не добралась до берегов Салемина; а как они не бывали в этих краях, то подошли к какому-то пустынному берегу и стояли в виду его некоторое время, не зная, куда им плыть, ибо ничего не видели, кроме густых кустарников, а дама полна была сомнением, как ее примут в Салемине; но потом на берегу показались люди, собиравшие плавник, и сказали им, что пусть пройдут на полдня к югу; корабельщики так и сделали, и еще до вечера открылся перед ними город Салемин. И они стояли в гавани ночь, не зная, как поступить. А поутру королю Таламону донесли, что пришел корабль с дамой Текмиссой, и Таламон немедля созвал всех своих высоких баронов, какие были в городе, и дворских рыцарей и выехал ей навстречу с большой свитой, трубачами и сержантами, которые скакали перед королем, неся булаву на плече. А Текмисса, слыша, что король вышел ей навстречу, убралась самым богатым образом и сошла с корабля, а с нею ее сын Эврисак, самый красивый отрок из всех, какие были на свете. В это время в гавань уже прибыли рыцари и оруженосцы, вооруженные и облаченные в доспехи для турнира; и король выслал вперед двух дворских рыцарей, которые подарили Текмиссе и ее сыну двух великолепных пальфруа, разубранных так, что лучшего желать было нельзя. И дама Текмисса села на этого пальфруа, и сын ее тоже, и они поскакали навстречу королю; а когда они съехались, то король Таламон спешился и пошел ей навстречу, и дама Текмисса тоже спешилась, и они поцеловались и пролили слезы, и король взял ее коня под уздцы и повел в город. Когда же они достигли города и взошли в королевский дворец, король учинил великое торжество, а по окончании пира дама смиренно поведала ему о своих невзгодах и о том, как Аякс наехал в бою на короля Фригии, ее отца, сшибся с ним и угодил в него копьем, так что чрево его излилось на землю и он упал с коня мертвый, и как Аякс был пленен ее красотой и при разделе добычи не захотел себе ничего другого, но только ее одну, и получил ее без пререканий за несравненные свои заслуги, и как Тевсьер неизменно являл ей доброту и ласку, а после гибели Аякса заботился о ней, утешал ее в горести и доставил на ее корабль все потребное, когда собирались они в дорогу; кончила она тем, что поставила пред собой сына своего Эврисака и сказала Таламону, что, если хочет видеть Аякса, пусть взглянет на этого мальчика, ибо он так с отцом своим схож, как отражение с человеком. Король Таламон поцеловал Эврисака и сказал: