Тимка недоверчиво покосился на него. Его сердце учащенно билось, в голове спутались все мысли. «Влип, — решил он, — знает, все знает, собака! Это он нарочно ласковым притворяется». — Тимка отступил на шаг и опять оглянулся на окно.
Петров засмеялся.
— Вот ты какой, брат… ого! Ты меня не бойся. Мы с тобой друзьями будем. — Он взял два письма и протянул одно из них Тимке.
— Возьми. Из кожи вылезь, а передай это как можно скорее полковнику Дрофе. Спрячь это письмо получше. А вот этот конверт положи за пазуху, и, если кто спросит, куда едешь, то покажи его и отвечай, что я послал тебя на Чернояровский хутор к председателю ревкома. Понял?
Тимка повеселел. Он вспомнил слышанное от казаков, что Петров был прежде офицером, и после того, как тот вручил ему письма, окончательно успокоился.
— Так точно, господин есаул, понял.
— Тс! Тише… Смотри, не попадись.
— Никак нет, не впервой.
— Ну, а если попадешься, то что ты с первым письмом сделаешь?
Тимка вспомнил наставления есаула Гая и, не задумываясь, ответил:
— Порву в клочки и проглочу, господин есаул.
— Молодец! Когда мы выгоним большевиков из станицы, я произведу тебя в урядники.
Тимка выскочил из кабинета и опрометью бросился во двор.
6
Топкие болота, большие и малые озера среди саженных зарослей, зыбучие трясины, покрытые зеленой травой — и камыш, камыш на десятки верст… Плавни. Кубанские плавни. Горе тому, кто, не зная тропок, доверится им. Попадет он в трясину, засосет его бурая вонючая грязь, и хриплый предсмертный крик его вспугнет лишь стаю осторожных уток.
Тимка стоит на верхушке степного кургана и с беспокойством смотрит на плавни. У его ног встревоженно шумит камыш. Аспидные и ослепительно белые цапли плавно кружатся над невидимыми озерами.
Тимка пронзительно свистнул, подождал немного и, сложив ладони рупором, закричал:
— Ого–го–го-го–о–о!
Ого–го–оо! — гулко раскатилось эхо, и снова все смолкло. Лишь цапли, встревоженные криком, недовольно вытянув длинные шеи, отлетели в сторону. Тимка пристально всмотрелся в камыш в надежде увидеть вынырнувший из желто–зеленых волн красный верх казачьей папахи. Но так и не дождавшись, сел устало на молодую ярко–зеленую траву.
Он не нашел утром никого на условленном месте и помчался в соседний хутор, но узнав, что полковник Дрофа в лагере, решил оставить коня на хуторе и идти на остров.
Тимка хорошо знает плавни. С детства он охотился в них с отцом и братом. Подождав еще немного, он отыскал знакомую прогалину и смело нырнул в камыши. Было уже далеко за полдень, когда Тимка, продрогнув от холодной воды, искусанный комарами, весь в грязи, добрался до лагеря полковника Дрофы.
На довольно большом острове ровными рядами были выкопаны длинные землянки. В них жила пехота. Кавалерия есаула Гая скрывалась по степным хуторам. Немного поодаль от землянок, ближе к центру острова, были устроены два подземных помещения. Одно для офицеров, другое, поменьше, для полковника Дрофы.
Тимка раздвинул последний слой прошлогоднего камыша и, дрожа от холода, вышел на остров.
В лагере отдыхали. Казаки группами и в одиночку развалились на бурках и шинелях, греясь на солнце.
На крыше офицерского домика стояли два тупорылых пулемета, возле них спали дежурные пулеметчики и прохаживался часовой.
Едва Тимка показался из камыша, как его заметили и окружили плотным кольцом.
Вопросы и возгласы сыпались градом. Толпа росла. Но истомленный усталостью, Тимка молча опустился на землю.
— Хлопцы, да он с карабином и при шашке, — раздался чей–то удивленный голос.
— Должно, насовсем к нам прибег. Видать, в станице что–то случилось.
Бесцеремонно растолкав толпу, к Тимке подошел дежурный по лагерю. Он снял с себя фляжку и подал Тимке. Тот жадно прильнул к ней губами, но сейчас же с отвращением выплюнул. Вокруг засмеялись.
— Что, крепкая?
— Ишь, скривился! Не по вкусу, что ль?
— Выпей немного, — посоветовал дежурный. — Ты совсем мокрый, заболеешь.
Тимка, проглотив несколько глотков самогонки, с трудом поднялся на ноги.
— Ну вот. А теперь ступай к полковнику, — сказал дежурный. — Вон она, его землянка.
Полковник полулежал на походной койке и что–то говорил стоявшему возле него офицеру. Тимка остановился у входа и вытянулся, приложив руку к папахе.
— Дозвольте доложить, господин полковник. Прибыл с пакетом от начальника гарнизона.
Офицер быстро обернулся и дружески улыбнулся. Тимка узнал в нем своего брата. Полковник встал и, подойдя к Тимке, взял письмо. Затем, узнав о том, кто такой посыльный, полковник похвалил: