— Вот я, Андрей, и хочу послушать, что ты скажешь о Кубани и о тех казаках, которые сидят теперь в плавнях. — Председатель заметил, что Семенной беспокойно двинулся в кресле. — Кстати, скажи, ты очень любишь свою бригаду?
— Еще бы! — горячо вырвалось у Семенного. — Ведь я ее собирал по крохам. В одном месте бойца возьмешь, в другом — лошадь… а пулеметы почти все отбиты у кадетов. — Он отвернулся и глухо проговорил: — У меня нет семьи… если б не бригада, я был бы совсем одинок.
— Скажи, ты не оставил бы свою бригаду, ну… для более нужного, более важного дела?
— Нет такого дела! — почти грубо ответил Семенной и подозрительно посмотрел на председателя. Он, видимо, хотел о чем–то спросить, но передумал, нахмурился и опустил голову.
— Скажи, Андрей, ты знаешь, что сейчас происходит на Кубани?
Семенной нехотя ответил:
— Немного знаю…
— Можешь рассказать?
— Карта есть?
Председатель словно ожидал этого вопроса. Он выдвинул ящик стола и, достав оттуда карту Кубанской области, разложил ее на столе.
Андрей поднялся, с его лица исчезло угрюмое, недоверчивое выражение. Он взял со стола цветной карандаш и нагнулся над картой.
— Смотри! Вот здесь Гривенские плавни — самые большие на Кубани. Они идут вдоль моря и доходят до Ахтарского порта. Оперирует в них отряд полковника Рябоконя. А вот Староминские, здесь отряды полковника Дрофы и есаула Гая.
Андрей с минуту молчал, что–то обдумывая, потом красным карандашом подчеркнул Староминскую станицу.
— Здесь очаг готовящегося восстания.
— Так ты думаешь…
— Не думаю, а уверен. Сейчас они собирают силы, организуются… подготовляют население.
Председатель встал, прошелся по кабинету, подошел к столу, взял папиросу и, не закурив, сел в кресло.
— Да… положение серьезное. Не сегодня–завтра Польша объявит войну. Англия и Франция широко снабжают Врангеля оружием и снаряжением. В случае войны с Польшей и выступления Врангеля из Крыма Кубань останется незащищенной, и тогда здесь могут поднять большой мятеж.
Андрей, указывая карандашом на карту, задумчиво проговорил:
— Если им дадут объединяющий штаб, которому подчинились бы все отряды, и высадят крупный десант
с оружием… на Кубани жарко станет.
— Почему ты предполагаешь, что восстание начнется в Староминской?
— Оно начнется по всей Кубани, но кажется, что в Староминской уже появился тот, кого им не хватало.
— А именно?
— Генерал, который возглавит восстание.
— Генерал?!
— Да. К одному из моих бойцов приехал отец из Староминской. Он рассказывал, что станичные куркули ждут какого–то генерала, присланного Врангелем на Кубань. По слухам, этот генерал уже прибыл в отряд полковника Дрофы.
— Стало быть, надо просить Москву задержать некоторые части на Кубани. Впрочем, я уже запрашивал об этом Военный совет.
— И что же?
— Ответили, что подумают. Пока есть телеграмма за подписью Троцкого: наметили оставить кубанскую бригаду, расквартированную сейчас в ряде станиц.
— Это бригаду Сухенко?
— Да.
— Ту бригаду как раз надо бы в первую очередь переформировать и убрать на фронт.
— Считаешь — ненадежна?
— А разве можно верить в надежность воинской части, где все командиры — офицеры, а сама часть дралась с нами на протяжении почти двух лет?
— Да, пожалуй, ты прав… А скажи, каково моральное состояние всех этих отрядов, скрывающихся в плавнях.
Андрей оживился.
— Вот здесь–то Врангель может сильно обмануться в своих расчетах… В плавнях, по моим сведениям, около четырех тысяч казаков. По меньшей мере, две трети из них были мобилизованы когда–то деникинцами. Все эти люди прямо с фронта попали в плавни. Им не за что нас ненавидеть… Ну, а остальная треть — это отъявленные белогвардейцы. С теми нечего церемониться и нечего им объяснять, с ними надо биться до последнего патрона. Я считаю, что было бы преступлением с нашей стороны оставлять колеблющихся под влиянием заядлых белогвардейцев.
— Правильно рассуждаешь. А как население настроено, за кого оно?
— Что ж, своих хлопцев я вербовал из этого же населения, и они неплохо дерутся.
Председатель довольно улыбнулся. Ему нравился этот высокий командир со смелым взглядом, немного грубоватый и, видимо, властный, но тем лучше. «Это то, что требуется, — думал он. — Нет, бюро не ошиблось в своем выборе».
Раздался звонок телефона.
— Слушаю! Да, я. Нет, сейчас не могу. Позвони через час.
Он повесил трубку и взглянул на Андрея.