Лица Бабича и Хмеля несколько прояснились.
По приезде домой Андрей прошел в зал. Кровать его была прибрана, комната подметена. Он заглянул под одеяло, под подушку. Не найдя записки, пожал недоуменно плечами и пошел умываться.
В кухне стоял накрытый стол, но Наталки не было. Андрей заглянул в ее комнату. Наталка лежала на кровати лицом к стенке. «Спит, должно», — подумал Андрей и на цыпочках возвратился в зал.
Он достал из–под кровати сундук, привезенный им из Ростова, вынул из него синие галифе с красными кантами, зеленую гимнастерку, такую же фуражку с красной звездой и ремни.
Одевался тщательно, словно на парад. Расчесав гребнем волосы, прицепил саблю к широкому поясу желтой кожи, привинтил к гимнастерке орден и надел на сапоги серебряные офицерские шпоры.
Во дворе раздался собачий лай и стук палки о забор. Андрей выглянул в окно. Увидев нищего, подумал' «Кажется, сотник, за ответом пожаловал. Не терпится его благородию…»
Он вышел во двор. Нищий в пыльных лохмотьях, с огромной папахой, надвинутой на глаза, босой и давно не бритый, прошел вслед за Андреем в зал и остановился среди комнаты, настороженно озираясь вокруг.
Андрей показал рукой на табурет.
— Садись, сотник.
Затем вышел из комнаты, заглянул к Наталке и, увидев, что та спит, возвратился в зал и притворил за собой дверь.
— Вы не из трусов, сотник Шеремет. Несмотря на это переодевание, вас все же могут узнать.
Шеремет в свою очередь с любопытством рассматривал Андрея. «Так вот он какой! Ну, за таким пойдут!» — решил он и, отведя взгляд, стал ждать, пока Семенной не заговорит первым.
— Вы пришли за ответом?
— Так точно, господин полковник. — Шеремет хотел встать, но Андрей удержал его знаком руки.
— Сидите, сидите… Скажите, вы знакомы с содержанием письма барона Врангеля?
— Да. Я только что вместе с генералом Алгиным вернулся из Крыма.
— Сухенко приехал с вами?
— Никак нет, полковник Сухенко должен возвратиться на этих днях.
— Скажите, сотник, помощь от барона будет или это только слова?
— О, далеко не слова, полковник.
— Значит, десант придет? — Да.
— Где же он высадится?
— Я, господин полковник, всего лишь, хорунжий, подробности о десанте вам может рассказать лишь генерал Алгин или начальник штаба.
Андрей закусил губу.
— Да, конечно, да это и неважно… Вот только я сомневаюсь, чтобы это было скоро. Я кое–что слышал о нем еще в начале лета. Я скорее склонен думать, что его не будет.
— Он будет, полковник, и высадится на этих днях.
— Даже… Ну, что ж, это хорошо. Значит, вы на днях выступаете?
— Этого я не могу знать, господин полковник. Андрей встал. Вскочил и Шеремет.
— Что прикажете передать генералу, господин полковник? Его превосходительство просили вас приехать в штаб.
— Для меня теперь и так все ясно, сотник. А генералу вашему передайте, что я очень благодарен за сообщение о десанте и приму необходимые меры… А теперь даю вам, сотник Шеремет, час сроку. Если вас через час обнаружат в станице, я вас расстреляю. — Андрей положил руку на кобуру. — Ну! Идите!
Шеремет, растерявшись, не знал, то ли ему уходить, то ли попытаться уговорить Семенного. Он вспомнил о наказе полковника Дрофы убить Семенного в случае его отказа. Но Семенной, подстерегая каждый его жест, готов был при малейшем подозрительном движении всадить в него пулю. Шеремет пошел к дверям. На пороге задержался.
— Смотрите, не прогадайте, комбриг! Андрей нахмурил брови.
— Мы с вами не на ярмарке, сотник. А прогадывает всегда тот, кто становится поперек пути своего народа.
Проводив Георгия Шеремета до калитки, Андрей подождал, пока тот отошел от нее на сотню шагов, и подозвал часовых.
— Всех, кто будет околачиваться возле дома, задерживать!
Пройдя в зал, он снял шашку, расстегнул воротник гимнастерки и сел к столу. Он не слышал позади осторожных шагов Наталки и почувствовал ее присутствие, лишь когда она обняла его за шею. Андрей резко обернулся. А Наталка, плача и смеясь одновременно, целовала его в щеки и в губы.
— Я все, все слышала, дядя Андрей!.. И записку читала… Я так боялась, так боялась!
Наталка не договорила и выскочила из комнаты. Через минуту во дворе раздался ее звонкий голос, напевающий веселую песенку.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
1
Третьего августа нарочные, посланные Андреем, повезли в Ростов и Ейск, а также в станицу Каневскую сообщение о идущем морем десанте.