В это самое время дежурные общественного надзора Пимен Талалаев и дед Малявочка совершали обход вдоль Верхней Заманухи. Они шли молча, покуривая цигарки, и, когда дошли до песчаного закоска у Донца, Пимену почудилось, что где-то неподалеку поскрипывают весла.
— Погоди-ка, дед, — сказал Пимен, — вроде кто-то на Донце кидает…
— Да не! — отмахнулся Малявочка — Это, должно быть, ветерок ветками балуется или же…
Пимен сердито перебил его:
— Какой там ветерок! Бабайки стучат!
Он остановился, снял шапку и прислушался.
— На Донце ить Ванька Прохоров дежурит, — попробовал возразить Малявочка, — я сам видел, как он шел на дежурство.
— Ну и что? — огрызнулся Пимен. — Может, он сам и ловит, твой Ванька?
— Как так — сам ловит?
— Очень просто!
Пимен подумал, почесал затылок и решительно махнул рукой:
— Пошли, дед. Тут в зарослях братнина каечка на приколе стоит. Ключ у меня в кармане, кайка легкая, на ходу, мы их враз накроем.
Они спустились к воде. Пимен отомкнул замок на якорной цепи, принес откуда-то из-за кустов пару весел, усадил Малявочку за руль, оттолкнулся от берега и вскочил в лодку:
— Поехали!
Миновав песчаную косу, они выехали на разлив и через двадцать минут зацепили железным багром хуторской каюк, который схоронился у яра, в гущине тополевых деревьев. В каюке оказалось полно рыбы. Сбоку, на берегу, сидели двое в плащах, мужчина и женщина.
— А ну-ка, вылезай наверх! — рявкнул Пимен. — Чьи вы там такие хитрые?
Чиркнув спичкой, Пимен узнал повара с землечерпалки, которая на протяжении трех последних дней работала возле Чебачьего острова. Повар приходил в станицу за молоком, и Талалаев сразу вспомнил его толстое, одутловатое лицо.
— Так, — важно протянул Талалаев, — ну чего ж, сейчас мы составим на вас акт…
Присвечивая зажженным факелом, Пимен быстро написал акт, заставил подписаться повара, его жену и Малявочку, подписался сам и кивнул снисходительно:
— Дуйте на свою землечерпалку, начальство разберется, чего с вами делать, а за лодкой явитесь в рыбцех до товарища Головнева.
Потом Пимен взял чужой каюк на буксир, подвел его к берегу и, проводив взглядом удаляющегося повара, сказал Малявочке:
— Пойдем нашего стража поищем. Он, должно быть, дрыхнет где-нибудь в кустах…
Он побродил по берегу, дошел до копны, увидел спящего досмотрщика и махнул рукой деду Малявочке:
— Иди полюбуйся! Вон он, твой Ванька! Храпит, аж посвистывает!
Дед наклонился, чтобы разбудить Прохорова, но Талалаев остановил его:
— Нехай спит: сморился человек.
Оставив Ивана Никаноровича у копны, Пимен увел Малявочку, усадил его в лодку и сказал:
— Поехали. Доведем кайку до причала и сдадим рыбу Головневу.
— Может, надо инспектору про этот случай рассказать? — спросил Малявочка.
— Давай расскажем инспектору, — ехидно ухмыльнулся Пимен, — а он завтра же из Ваньки Прохорова отбивную котлету сделает.
— За что? — не понял дед.
— За то, что Ванька заснул на боевом посту и социалистическую собственность проворонил.
Сердобольный Малявочка с уважением посмотрел на Талалаева и подумал: «Жалостливый, сукин кот, не хочет Ваньку губить…»
А Пимен уже прикидывал про себя: «Ну, товарищ Зубов, я тебя этой штуковиной подведу под монастырь. Прохорова ты через Груньку пригрел, семейственность на участке развел! Я теперь тебе покажу, где раки зимуют…»
Не дожидаясь рассвета, Пимен заставил Малявочку караулить каюк у причала, пошел в станицу, разбудил Головнева и попросил его принять конфискованную на Донце рыбу.
— А инспектор знает про эту рыбу? — позевывая, спросил Головнев.
— Знает, Михаил Степаныч, конечное дело, знает, — успокоил его Талалаев.
Головнев послал на берег подводу, принял рыбу, взвесил ее и стал писать квитанцию.
— Ты, Степаныч, квитанцию пиши на мою фамилию, — сказал Пимен, — что, дескать, отобранную у волчков рыбу, столько-то килограммов, сдал общественный надзор товарищ Талалаев…
— Да, так я и напишу, — согласился Головнев, — раз ты сдаешь, значит, на твое имя и квитанция будет.
— Печать поставь ясную и число не забудь, — напомнил Пимен.
— Ладно, все будет сделано как следует…
Придя домой, Пимен тщательно обследовал акт и квитанцию, разгладил бумажки рукой, послюнявил карандаш и прибавил к акту следующие строки: «Досмотрщик И. Н. Прохоров был обнаружен нами спящим на копне сена, а хищение рыбы производилось в его дежурство на его посту…»