— Тебе помочь встать? — Ко мне подошёл Осуин. Он помог мне подняться. — Слушай, Эвви, не вини себя из-за Мэриэм. Мне следовало приглядывать за ней. — Его лицо было бледным и напряжённым. — Я знаю, что произошло. Когда Мэриэм расстраивается, она идёт домой.
Вот тебе и «ни слова».
— Ты не злишься на меня? — Я не могла поднять на него взгляд.
— Ты не приказывала Мэриэм идти обратно. — Он помог мне не упасть обратно. — Нори винит себя. Она тоже не права. Просто бардак какой-то. — Осуин огляделся. Он был прав — это был бардак. Один из кораблей у причала сильно осел в воде. Он был перегружен. Матросы бросали вещи за борт под гневные крики пассажиров. Как они не понимали, что мебель им не поможет, если они утонут?
— А где, собственно, Нори? — Я огляделась. Я не хотела, чтобы она ещё раз заехала мне по лицу. Я также не была уверена, что Нори может сделать в следующий раз. Возможно, она меня убьёт.
— Помогает Трику посадить детей на наш корабль. Вон тот, с солнцем на носу. — Осуин подошёл к семье с повозкой. Он помог им снять с неё их багаж. — Тебе следует быть на борту твоего корабля, Эвви. Мёрртайд хочет отчаливать. Он говорит, что толчки создают сильные морские течения. Когда отплывём, он сможет использовать магию и эти течения, чтобы помочь нам двигаться быстрее. И у капитанов есть ветра, завязанные в узлы. Они освободят их, чтобы увезти нас отсюда.
— Только не на юго-восток. — Я расседлала мою лошадь, Искру, которая всё это время терпеливо ждала меня. Мою терпеливую кобылку нам придётся оставить. Хватит ли ей сообразительности убраться прочь с берега? Убежит ли она достаточно далеко? Я шлёпнула её по крупу, когда сняла её сбрую, и посмотрела, как она бежит. — Осуин, ты меня слышал?
Осуин повернулся, взглянув на меня:
— А? Что ты сказала?
— Я сказала, чтобы ты им сказал не плыть на юго-восток, — крикнула я. — Там под водой поднимется вулкан. Именно из-за него недавно было землетрясение.
— Юго-восток — понял. — Осуин уставился на корабль, где сидела Тахар. Рядом с ней стоял Трик, прыгая вверх и вниз. Он махал Осуину. С ним были остальные дети. Некоторые из них плакали. Другие выглядели несчастными, разгневанными, или и то и другое одновременно. Мальчик, который ехал со мной на Искре, висел на двух других, которые вырывались из его хватки. Осуин пошёл кораблю, его глаза шарили по лицам у борта. — Трик, где Нори?
Мой живот кувыркнулся. Я знала, где она была. И если Нори пропала… Я огляделась в поисках Джаята. Минуту назад он стоял вместе с Азазэ. Теперь Азазэ с охранниками перемещали последних жителей деревень на корабли. Джаята нигде не было видно.
Осуин повернулся, и пошёл вниз по причалу с мрачным выражением лица. Следы пепла заставляли его выглядеть так, будто шаман Кидао нанёс ему боевую раскраску. Его глаза пылали бирюзовым цветом, ослеплённые мыслями в его голове. Он выглядел полоумным.
Азазэ сдвинулась, отрезав ему путь:
— Ты куда направляешься?
— Нори где-то там, — поспешно сказал он. — Она пошла за Мэриэм. Они…
— А что насчёт остальных одиннадцати твоих детей? — потребовала она. Я снова подумала о том, что Азазэ следовало родиться королевой. Сейчас Мохэррину нужна была королева, а не староста. Лишь королева могла остановить Осуина, если они хотели его оставить. — Ты — всё, что у них есть, Осуин Форэст. Ты сам спас их от голодной смерти. Ты вмешался в судьбу, уготованную им богами. Если бросишь их сейчас, то боги непременно сразят вас всех в расплату за то, что ты нарушил свой долг.
— Ты не можешь этого знать. — Голос Осуина был твёрдый как алмаз, и мягкий как мел.
— Я знаю, что боги наблюдают, когда ты меняешь их планы на один из своих, — уверенным голосом сказала Азазэ. — Тебе лучше постараться выполнить свой план, если ты вмешиваешься в их замыслы. Ты не можешь просто решить, что твой новый план тебя больше не устраивает, или что одна из его частей важнее остальных. Что случится с этими детьми, когда мы прибудем туда, куда поплывём? Я сделаю всё, что смогу, но я не могу их контролировать. На это всегда был способен только ты.
— Азазэ… — Осуин протянул к Азазэ руку. Та тряслась. — Они же тоже мои дети.
Лицо Азазэ было твёрдым как железо:
— Но они — лишь двое твоих детей, и они вне твоей досягаемости. Трик слушается только тебя, Осуин. Ты — единственный из тех, кого я знаю, кто может шлифовать линзы, чтобы Джеси могла видеть. Дэва зовёт тебя «Папой». И…
Во внезапно накрывшей причалы тишине прозвенел голос мальчика: