BACK. BACK. PLAY.
-Я хочу, чтобы вы понимали. Если все продолжится так же, то в будущем Ксению ждет либо игла наркомана, либо таблетки самоубийцы.
BACK. PLAY.
-То, о чем ты пишешь – это не любовь. Любовь не должна приносить человеку страдания. Она приносит счастье. Если это не так, то ты принимаешь за любовь нечто совершенно другое.
Back. Play.
-Ты придумываешь себе сказки, фантазии, и веришь в них. И это твоя ответственность – продолжать в них верить, и встречаться с последствиями. Либо вынырнуть из сказок и вернуться в реальный мир.
Forvard. Play.
-Нет, нет… - Ксения замотала головой. – Неправда. Вы не могли знать. Вы делали все это… Не потому что знали, нет. Я не верю.
-Я знала, Ксюша. Я просто пыталась… Пыталась помочь тебе.
-ПОМОЧЬ?
Она вскочила на ноги с пола, рывком добежала до окна, рванула на себя створки, и высунулась наружу, глотками вдыхая в себя воздух. Показалось: еще чуть-чуть и задохнется.
Обернулась. Посмотрела на Асю, лежащую на полу.
-Если вы хотели… Если вы правда хотели мне помочь. Почему не объяснили, что я имею право на это чувство? Почему не сказали, что видите и замечаете меня? Почему, черт бы вас побрал со всеми потрохами, вы не научили меня с этим справляться?
-Потому что мне было страшно, - Ася села, с трудом опираясь на руки, - я не знала, как говорить об этом, не знала, как объяснить тебе что-то, сохранив при этом свою уверенность в недопустимости такой любви. Я провалилась по всем фронтам, Ксюша. Я хотела помочь, и сделала только хуже.
Медленно – еле передвигая ноги – Ксения подошла к ней, и присела на корточки. По ее щекам текли слезы.
-Какого черта ты не сказала мне этого раньше? – Спросила она просто. – Какого черта тебе понадобилось на это двадцать лет?
Stop. Play.
У нее не было ответа. Нет, наверное, он был – и даже несколько, но каждый из них почему-то все более и более походил на оправдание.
Я не сказала тебе, потому что не была уверена?
Я не сказала тебе, потому что надеялась все исправить как-то иначе?
Я не сказала тебе, потому что знала, что после этого ты уйдешь навсегда, а потерять тебя стало однажды самым большим страхом в моей жизни?
-Я не сказала тебе, потому что боялась.
-Боялась чего?
-Того, что ты увидишь, какая на самом деле.
Ксения молчала несколько секунд, впуская в себя услышанное. Потом поднялась, рывком стянула с кровати покрывало и кинула его Асе.
Хромая, вышла из комнаты, прошла на кухню, достала из пачки зубочистку и присела на подоконник.
Back. Play.
-Мама купила мне платье на выпускной.
-Да? И по какому поводу мировая скорбь?
-Видел бы ты это платье…
Они сидели на кухне, у батареи, обставившись чашками с остывшим чаем и обложившись пачками «Космоса». Ксюха глубоко затягивалась, со свистом выпускала дым вверх, к потолку, и затягивалась снова.
-Что насчет экзаменов? Будешь тянуть на медаль?
-На две медали, ага. Пошли они в задницу. Настолько я не прогнусь.
Джон засмеялся и потрепал ее по плечу.
-Ты УЖЕ настолько прогнулась, детка. Родители могут тобой гордиться.
-Пошел ты.
Все было глупо и пусто. Даже ругаться не хотелось, и привычные Женины подначки не запускали больше механизм сопротивления в Ксюхином животе. Ей было все равно.
-Нет, правда. Подумай сама: все это твое хорошее поведение принесло свои плоды. Мама и папа счастливы, так?
-Не думаю. Отец понимает, что я притворяюсь. Он – один из немногих, для кого это важно.
-Что именно, детка?
-Важно, делаю ли я это от чистого сердца, или просто играю.
Джон потянулся, подняв руки вверх, и громко откашлялся. Ксюха покосилась на него с подозрением: не смеется ли? Нет, не смеялся.
-Если ты делаешь что-то хорошее – какая разница, от сердца или нет? – Спросил Джон. – Важен же результат.
-Ерунда, - возразила Ксюха, - побуждения тоже важны. Ты знаешь – я в своей жизни сделала дофига плохого, и совсем немного хорошего. Но помню только то, что делала от чистого сердца. И это важно. Правда – важно.
Back. Play.
Ксюша грустила. Она сидела на подоконнике своей маленькой комнаты, подпирала ладонью подбородок и смотрела на улицу. Гулять её не пустили: час назад вернувшийся с работы отец наскоро поужинал, посмотрел дневник дочери и строгим командным голосом велел «Сидеть в комнате, пока корни не пустишь».
Обутые в тапочки ноги корни пускать категорически не собирались, и Ксюша запоздало подумала, что радость от вида прожженного дивана не стоила пожизненной ссылки.
Одинокий вечер прервал громогласный звонок в дверь, гулко пронесшийся по всей квартире. Ксюша спрыгнула с подоконника и приникла ухом к замочной скважине.
-Дядь Миш, а Ксюха выйдет?
Мишка! Ах, Мишка, если бы ты знал, что мы никогда больше не увидимся, то обязательно отдал мне тот фантик «Турбо», который мне так нравится. Прощай, мой верный и преданный друг. Я буду любить… то есть служить… то есть дружить тебя вечно.
Бабах! Дверь в комнату распахнулась от резкого толчка, замечтавшаяся Ксюша отлетела к дивану, хватаясь за ушибленное ухо, а посередине паласа откуда ни возьмись образовался отец.
-Подслушиваем? – мягко поинтересовался он, пряча под усами усмешку.
-Не совсем, - честно призналась Ксюша. Она по-прежнему сидела на полу и по-прежнему гладила отбитое ухо.
-Там кавалер твой пришел. Просит для тебя помилования. Если извинишься – то, так и быть, можешь идти гулять.
-А извиняться только один раз или каждый день? – Ксюшины глаза во время произнесения вопроса стали настолько хитрыми, что отец не выдержал и засмеялся.
-Один, - сказал он, за руку поднимая дочь на ноги и потрепал её стриженную макушку.
-Папа, прости меня, пожалуйста, я так больше не буду, - Ксюша вывернулась из-под тяжелой руки отца, рванула к стулу, за несколько секунд натянула джинсы, скинула халат, и в наспех надетой рубашке выскочила из комнаты.
Через мгновение они с Мишей уже мчались по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и задыхаясь от радости.
-Ну, ты красавчик! – прерывисто дыша, говорила Ксюша. – Как только придумал?
-А чё тут думать? – пыхтел в ответ Миша. – Мыжина опять на нас наорала, Шарика к велосипеду привязала и уехала. Договаривались же её проучить.
-Коза! – остальные крепкие словечки растворились в вечерней прохладе осеннего воздуха. Ксюша с Мишей выскочили из подъезда и понеслись широкими скачками к беседке, где их уже ждала вся компания.
Вопрос с Мыжиной не терпел отлагательств, и потому ребята без лишних слов приступили к обсуждению того, как «проучить живодерку».