Она вытащила из кухонного шкафа два бокала, поставила их рядом, и открыла коньяк. Ксюха смотрела за ней, слегка прищурившись.
-Он не войдет? - Спросила она, когда коньяк был разлит, а шоколадка выложена на тарелку.
-Нет, - покачала головой Ира, понюхав свой бокал и согревая его в ладонях, - если не позову - не войдет.
Улыбка снова тронула Ксюхины губы, и оставалась там, пока она вставала, пока забирала у Иры бокал, пока притягивала ее к себе и, преодолев слабое сопротивление, обнимала за плечи. Она чувствовала, как обмякло в ее руках непослушное тело, как вжалась в плечо щека, и скорее ощутила, чем услышала, короткий тяжелый вздох.
-Я скучала, - шепнула она в светлую макушку, и согрела ее своим дыханием, - я очень по тебе скучала.
Ира молча прижалась к ней еще крепче. Ее руки соединились на Ксюхиной талии, а грудь поднялась и опустилась в еще одном вздохе.
-Если хочешь прогнать меня - сделай это сейчас. Потом я уже не уйду.
Они обнимались все крепче и крепче, словно боясь момента, когда объятия придется разомкнуть, и придется говорить, и что-то делать, и о чем-то думать. А как сладко было просто стоять вот так, в круге света от кухонной люстры, прижиматься друг к другу, и ни о чем, ни о чем не помнить.
-Моя девочка вернулась, - выдохнула вдруг Ира, и отстранилась, разрушая иллюзию. Она отпрянула от Ксюхи, словно та вдруг стала заразной, и спряталась подальше, между столом и подоконником.
-Зачем ты пришла? - Спросила она, открывая одну из Ксюхиных пачек, и быстро закуривая.
-А ты не догадываешься?
Ксюхины губы снова расплылись в улыбке. Она села за стол, отпила из своего бокала, и закурила тоже.
-Поставила бы ты цветы в вазу. Завянут - жалко будет.
Ира только отмахнулась, делая еще одну затяжку.
-Ты должна быть сейчас в Краснодаре, - сказала она, - что ты делаешь здесь?
От слова "Краснодар" Ксюхино сердце резко и неожиданно зашлось от боли, но она не показала вида.
-С Краснодаром покончено. Помнишь, как ты говорила, что однажды я все пойму? Вот я и поняла.
Ира с сомнением покачала головой. Она понимала, что Ксюха врет, но, черт возьми, как же хотелось поверить.
-И что же ты поняла?
-Я поняла, что выбор был не между тобой и ею, что выбор был между иллюзией и реальностью, жизнью и медленной смертью, мной и не мной.
Ксюхин голос дрогнул от внутреннего напряжения.
-Я поняла, что, оставаясь там, закрыла себе оба глаза, и шла наощупь, обманывая саму себя. Что выбора на самом деле не должно было быть, и только я сама сделала его возможным.
-Ты всегда умела красиво говорить, - подумав, сказала Ира, - но что все это значит практически?
Их глаза встретились, взгляды пересеклись, и Ксюха одним быстрым движением оказалась вдруг близко-близко.
-Практически это значит, что я здесь, - выдохнула она, - что без тебя моя жизнь - глупая поделка, пластилиновый домик, готовый рассыпаться от маленького прикосновения. Что самую большую ошибку в своей жизни я совершила, отпустив тебя тогда.
-О, господи, - Ира отворачивалась, старательно отворачивалась, но Ксюха все равно видела, как потекли из ее глаз соленые слезы, - я ненавижу тебя, Ковальская. Стоит мне немного наладить свою жизнь, стоит успокоиться и перестать думать о тебе каждую чертову секунду, как ты снова делаешь это - приходишь, и разрушаешь то, что с таким трудом было построено.
Она оттолкнула Ксюхины руки.
-Я не верю ни единому твоему слову. Я знаю, что ты врешь, и что все это просто еще одна пауза между твоими психозами. Я видела своими глазами, как ты за секунду меняешься, и забываешь обо всем, кроме одного, самого главного. И это главное всегда останется с тобой, Ксюха, всегда, никуда ты от него не денешься, и так и будешь калечить тех, кому не повезет в этот момент оказаться рядом.
Ира глубоко втянула в себя воздух, и сделала шаг назад, но Ксюха шагнула за ней.
-А что, если ты ошибаешься? - Хрипло спросила она. - Разве этот шанс не стоит того, чтобы попробовать?
-Он предупреждал меня, - смахивая слезы, пошептала Ира. И пояснила, увидев поднятые в недоумении Ксюхины брови, - Коля. Он говорил, что рано или поздно ты снова появишься, и тогда я не смогу остановиться, не смогу сопротивляться, не смогу тебе отказать.
Она вдруг шагнула вперед, обняла Ксюху за шею, и обожгла дыханием ее губы.
-И он был прав. Я действительно не могу.
Ксюха выдохнула, вжимаясь губами во влажное тепло, впиваясь ладонями в Ирины гладкие бока, вдыхая в себя ее упоительный запах. Они целовались, забыв обо всем на свете, проникая друг в друга каждой клеточкой своего существа, здороваясь и прощаясь одновременно.
-Собирайся, - выдохнула Ксюха, на мгновение прервав поцелуй, - я забираю тебя домой.
И хотя Ира еще не сказала ни слова, хотя ни единого жеста не сделала, Ксюха вдруг поняла: что-то изменилось. Что-то, из-за чего все не будет так легко, как она хотела.
Ира выбралась из ее объятий, и вышла из кухни. А через минуту вернулась, неся на руках маленького ребенка, завернутого в голубую пеленку и чепчик.
-Тебя не было слишком долго, - сказала она потерянно, - слишком долго.
Ксюху словно мешком по голове ударили. Она стояла, оглушенная, и смотрела на маленькую детскую мордашку, на смешные ручки с миниатюрными пальчиками, на готовый в любой момент скривиться в плаче ротик.
-Как его зовут? - Выдавила она с трудом.
-Славиком, - Ксюху затошнило от того, с какой нежностью Ира смотрела на сына, - Вячеслав Николаевичем, если быть точной.
Вячеслав Николаевич. Что ж, Колина мечта сбылась в полном объеме, но самое ужасное, что эта исполнившаяся мечта все меняла, все ставила с ног на голову, и было непонятно, что же теперь со всем этим делать.
Forvard. Play.
-Ну и что ты творишь? – Спросил Мишка, стоило Ксюхе кинуть на диванчик сумку, а на стол – сигареты и телефон.
-А ты позвал меня встретиться, чтобы обсудить именно это?
Ксюха подтянула на коленях джинсы и уселась напротив Миши, жестом сделав знак официантке.
-А что еще? – Удивленно пожал плечами Миша. – Все наши знакомые обсуждают твое триумфальное возвращение в большой бизнес и гораздо менее триумфальное возвращение к несчастной Ирке. Отсюда и вопрос – что ты творишь?
-А что я творю? – Ксюха жестом показала официантке, что ей принести, и закурила. – Ирка – моя, и всегда была моей. То, что Никола воспользовался тем, что меня не было рядом – это его проблема.
-Вот как? И тебя не смущает, что у них семья? Что он – твой друг, в конце концов?
Смущало ли ее это? Нет, наверное нет. Ей было все равно.
-Ира взрослая девочка, и сама разберется, с кем ей быть, - объяснила Ксюха. – Это ее выбор, а не мой, и не Николин.
Мишка вздохнул. На его лице читалась растерянность: никогда так не было, чтобы двое его лучших друзей были по разные стороны баррикад. Всегда было наоборот: они стояли, втроем, плечо к плечу. А теперь?
-Коля звонит мне каждый вечер, - глухо сказал он. – Пьет как скотина. Ругается с Иркой. А потом звонит мне.